Чтение онлайн

— Одно не исключает другого, Энгус, ибо, как я уже сказал, если Уэссекс падет, то следующими под ударом все равно окажутся наши границы.

— Позвольте мне лично провести разведку прибывающих датских войск, Ваше Величество!

У нас было слишком много проблем и слишком мало времени на то, чтобы вырабатывать изысканную тактику, — но, как бы там ни было, страха мы не испытывали. То, пусть небольшое, но все же свободное время, что всегда предшествует любому сражению, теперь казалось нам вечностью перед лицом опасности, нависшей над нами и над всей Британией.

— С тобой мое позволение, Энгус!

— Я пошлю вам вести, как только смогу, господин мой! — прошептал я и посмотрел на короля. Тот подался вперед, облокотился на стол и прикрыл глаза руками.

Таким я видел короля впервые, и, пожалуй, видел только я. Родри тяжело вздохнул, и слезы едва

не показались у меня на глазах.

— Пришла пора заключить или договор об общей защите всех наших границ — или… перемирие, — прошептал он.

В наступившей тишине я мог слышать, как звенят в воздухе комары. Казалось, больше ни одного звука не вырвется из наших уст. Но вот прошло некоторое время, и король заговорил снова:

— Собери своих людей, Энгус, а я приготовлю документ о заключении военного союза, который ты доставишь королю Альфреду. Он благородный человек и понимает, что оба наши королевства должны выстоять любым путем! Возьмешь с собой и кимрское знамя с драконом, друг мой. Я же с Браном и Оуеном пока останусь здесь на случай неожиданного поворота событий.

— Я выезжаю немедленно, Ваше Величество, а потому прошу вас передать мой прощальный привет Оуену и Брану.

Мы с Хагартом быстро подготовились к выступлению. Я все честно рассказал своим воинам, и мои слова встретил лишь всеобщий хор одобрения. Люди оживились, они рвались к битве, к победе — а для настоящего сражения это обязательное условие. Как просто все для обычных воинов, для тех, кто не участвует в планировании боя! Но для тех, кто занимается стратегией, грядущая битва заранее отзывается в душе болью. Для тех, кто участвует в битве, работая мечом и топором, всегда есть, пусть хотя бы короткие, промежутки между одним поединком и другим, между прошлым и будущим. Для них период обдумывания новых сражений — время спокойствия, когда им не надо ни о чем ни думать, ни беспокоиться. Но для стратегов нет на войне минут спокойствия и отдохновения, они должны тысячу раз увидеть грядущий бой внутренним взором, тысячу раз прочувствовать боль поражения и тысячу раз заранее оплакать смерть своих солдат, своих братьев по оружию… Стратег не имеет права совершать ошибки. И король показал мне, что лучшим стратегом является тот, кто проверяет свои планы еще и еще, кто предвидит свои ошибки, предугадывает несчастные повороты судьбы, как провидец, и даже более, чем провидец, — как человек, умеющий управлять будущим.

Но даже среди тяжелых ночных раздумий я все же до сих пор предпочитал находиться рядом со своими солдатами. Рядом с теми, кто бросается в сражение, не предвидя и не предугадывая ничего, не страдая предчувствиями и опасениями, а желая только одного из двух — победить или достойно умереть.

Я оставил замок Динефвр со спокойной душой, которая, правда, напоминала кусок льда. Но мысли мои постоянно возвращались к Гвинет… Когда же мы сполна насладимся счастьем? Я надеялся, что при необходимости принцессы с королем сумеют дать врагу достойный отпор — ведь у них есть неприступная каменная крепость, с ними Бран и Оуен, там, в конце концов, сам король и его могучая армия, которая заняла все подступы к замку. С ними все будет хорошо, ибо взять Динефвр невозможно!

Однако, едва прибыв в северный Морганвг, мы тут же выяснили, что норманны ушли прямо к южному Кимру и что они в любой момент могут напасть на Гвент, а в особенности на земли Гвинет и Гвеноры.

Мы взяли с собой сорок драккаров, чтобы сбить противника с толку, но на всякий случай держали наготове знамена с драконом, приготовившись вывесить их на мачты в любой момент, дабы союзники не спутали нас с норманнами.

Мы отчалили ясным прозрачным утром. Моя доблестная армия свято верила в меня, и я не должен был подвести своих верных воинов. Мы стали спускаться по морю Свана, и ветер дул в наши паруса мягко, но мощно. Однако море оставалось тихим и гладким, небеса синими и спокойными, а ночью над нашими головами ярко засияли звезды… Я огляделся вокруг и вздохнул. Грезами я уносился далеко-далеко, на свою давно покинутую родину. В последнее время такие мечтания совсем измучили меня, поэтому я закрыл глаза и погрузился в глубокий, но легкий сон.

На следующий день мы увидели армаду Сигурда Змееглазого. Еще проходя Гвент, мы отправили гонцов к Родри с известием, что на юге Кимра никаких следов Сигурда нет. Значит, он избрал своей целью Альфреда… Что ж, теперь уже поздно сворачивать паруса. И пусть на их стороне сила, но зато на нашей стороне неожиданность и отличное знание тактики противника.

Так мы на всех парусах

мчались к самому северу Уэссекса. Было ясно, что Гутрум и Сигурд решили окружить короля Альфреда со всех сторон. И теперь Сигурд разделил свою армию пополам, причем с двойной целью: чтобы иметь прикрытие для прибывающих с моря подкреплений и чтобы отвлечь внимание короля Уэссекса от прибытия армады Сигурда на север — той самой армады, за которой теперь гнались мы на своих сорока судах.

Мы прибыли к тому месту, где высадились норманны, темным дождливым полднем и обнаружили у их кораблей небольшую охрану. Это было нам на руку. Мы со стариной Хагартом приготовили для них хороший подарок! Едва подойдя на драккарах почти вплотную к охране, я громко крикнул:

— Один! — и пустил зажженную стрелу, подавая сигнал о прибытии.

Пока мы все еще были, как и они, норманнами, ответ не замедлил последовать.

— Один! — прокричали оттуда.

Они обрадовались прибытию новых подкреплений… Действительно, в Британию все прибывали и прибывали ярлы со своими дружинами, чтобы помочь проклятому датчанину покорить этот остров.

Но наше появление должно было стать смертным приговором и апокалипсисом для этих норманнов. Мы с моей тысячей пиктов и скоттов посеем среди них ужас и соберем урожай смерти! В конце концов, у всех бывают поводы пожаловаться на судьбу! Гладкие мягкие морские волны пожрут их останки, а их души возблагодарят христианского Бога за то, что Он, наконец, прекратил эту бессмысленную, кровавую, чудовищную бойню.

И от меня им ждать милости не пришлось. Наше нападение было стремительным и неотвратимым. Мы побросали тела в воду, подожгли часть кораблей и узнали от пленников, что одна половина войска ушла, чтобы соединиться с Гутрумом, а другая отправилась брать крепость одного из вассалов Альфреда к северу от Суморсета в Карруме. Вот куда следовало нам двигаться дальше, чтобы обрушиться на датчан.

— Хагарт, бери лучшую лошадь, еще несколько человек и скачи вперед. Найди начальника крепости и попытайся убедить его в том, что мы союзники, и пришли сюда, чтобы помочь им.

Хагарт умчался немедленно, ведь он являлся названым братом Морскому Волку, Хладнокровному. Мы много раз сражались с ним вместе, выигрывали великие битвы и не раз делили радость и грусть. Но сейчас у нас не оказалось времени даже на то, чтобы попрощаться.

— Я доберусь до крепости еще засветло и вернусь обратно к рассвету с хорошими вестями, — пообещал он мне и стиснул шенкелями лошадь, одну из самых крупных в нашем войске и все же казавшуюся маленькой для такого мощного человека, как Хагарт. Я некоторое время стоял неподвижно и все смотрел в сторону той невидимой крепости, до которой было меньше дня пути. Мысленно я молился и просил Господа защитить моего друга и тех двадцать человек, что он захватил с собой. Но вот небо накрыла тяжелая туча, означавшая, что скоро хлынет дождь. Я перевел взгляд на своих воинов и решил расположить их лагерем вдоль ручья у самого подножия холма. Оружейники должны наточить оружие. Завтра поутру я отдам команду общего сбора, и, возможно, уже к полудню мы все будем у стен маленькой крепости, нуждающейся в нашей помощи.

Так я хотел сделать сначала. Однако сердце стало твердить мне, что необходимо двинуться сейчас же, не откладывая, и тогда мы, может быть, успеем дойти до крепости уже к ночи. Что-то внутри настойчиво говорило мне: надо сделать именно так… Не знаю, откуда взялось это чувство, понукавшее меня, но тревога оказалась так сильна, что грызла меня беспрестанно до тех пор, пока я не решил отправиться с войском немедленно. Не важно, что люди и лошади устали…

С того момента, как Хагарт уехал, прошло уже несколько часов. Теперь он должен быть далеко впереди, и догнать его мне никак не удастся. Впрочем, это было к лучшему, поскольку к тому времени, как подойду я, он как раз все объяснит местному вождю, и решение в нашу пользу будет уже принято.

Мы выступили несмотря на дождь; и когда подошли под стены крепости, действительно не очень большой, тут же услышали, как охрана просигналила тревогу.

Все высыпали к палисаду с оружием в руках; причем среди защитников крепости мы увидели немало женщин.

Я тут же приказал поднять знамя с драконом Кимра, и мы стали отчаянно размахивать им, отчего казалось, что дракон готов сорваться с материи и поглотить врагов. Я не сомневался, что они увидят в нас союзников.

Затем на стене появился их вождь в окружении лучников, а рядом с ним и Хагарт, который радостно приветствовал нас. Мы, в свою очередь, ответили им пением боевых рожков, и скоро ворота распахнулись перед нами.