Чтение онлайн

И мы отправились в Гвент, наслаждаясь триумфом. Чем ближе мы подходили к городу, тем сильней охватывала меня дрожь. Наконец-то я увижу мою Гвинет. Но теперь я встречусь с ней не как жалкий пленник, а как триумфатор и воин, а главное — любимый слуга ее короля и дяди.

И вот, наконец, мы вернулись в Кайр Гвент. Я никак не мог дождаться нашей встречи с принцессой Гвинет и все думал, как и когда это произойдет… Я решил спрятаться за спинами Оуена и Хагарта и попросил их обоих помочь мне устроить ей сюрприз. Оба охотно согласились, да и как могли отказать мне два этих грозных воина с добрыми, как у детей, сердцами. Я без колебаний открылся им, и они поняли меня. Более того, Бран даже рассказал мою историю королю Родри, раскрыв и политическую ее подоплеку,

неуемное стремление к власти Идвала и его намерение занять трон южного Кимра… И потому он желал во что бы то ни стало уничтожить и меня. Король незамедлительно принял меры, а я после этого стал считать Брана своим третьим отцом, поскольку вторым уже давно считал преподобного Ненниуса. Да хранят ангелы Господни этого святого, мудрого и доброго человека, равно как и всю его обитель!

И вот я неуклонно приближался к завершению цели моей жизни — к освобождению Британии от злобы и разрушений норманнских конунгов.

Люди мои были отлично вооружены и одеты; они выглядели даже щегольски в своих ладных кольчугах с отточенным оружием, прекрасными шлемами и щитами. Наши знамена гордо реяли над головами. У меня порой даже перехватывало дыхание, когда я смотрел на стройные ряды моих воинов.

Кайр Гвент все приближался, и сердце мое начинало биться с каждым шагом сильней. «Что это? Что со мной происходит?» — спрашивал я себя. Впрочем, что ж, я сам взвинтил себя, ведь за все это время не позволил себе посмотреть ни на одну женщину… И вот уже скоро увижу мою Гвинет, а Идвалу и вовсе не доставит удовольствия вдруг увидеть, как я сяду рядом с самим королем Родри Мауром!

Прошел еще час. Мы нетерпеливо торопили коней, и скоро разведчики, высланные, чтобы предупредить о нашем появлении в городе, вернулись вместе с герольдами и отрядом гвардии. Конечно, обе принцессы уже готовились к встрече и украшали Кайр Гвент как можно изысканней. В конце концов, чего еще можно ожидать от города, управляемого двумя женщинами? Конечно, они женщины-воительницы, но… все-таки женщины до кончиков ногтей. Это относилось не только к принцессам, но и ко всему населению города. Ведь женщины составляли подавляющую часть его жителей. Я снова вспомнил о той огненной реке, за которую принял их рыжие кудри, затопившие городские улицы в первое мое посещение этих мест. Впрочем, их король и дядя заслужил любые почести и празднества, какие бы они ни приготовили к его прибытию: ведь он не только триумфатор, но и великий король Кимра.

И вот мы стоим перед городскими воротами. Узнает ли она меня? Я, конечно, надел тот самый шлем с драконом, который Гвинет подарила мне на прощание, — может быть, так ей будет легче узнать меня даже издали? Или лучше все-таки остаться незамеченным, смешавшись с другими, и позволить королю представить меня ей как неизвестного воина?

Я столько воображал себе по поводу нашего триумфального возвращения, что слова Ненниуса о суетности, нежданно пришедшие мне на ум, вдруг обожгли меня как огонь. Все это действительно тщета, главным является только моя встреча с Гвинет. Вот суть моего возвращения, вот к чему я стремился столько времени. Если, конечно, она пожелает, чтобы я снова стал ее возлюбленным… Ведь отсутствовал я не один год. Однако что-то в глубине души говорило, что Гвинет ждет меня.

Вот появился торжественный эскорт для встречи короля, и еще издалека я увидел двух высоких женщин, следовавших за воинами. Одна из них в синем платье — принцесса Гвенора, а рядом с ней — о, сердце, не бейся так мучительно и сильно! — Гвинет. Как удивительно величественно она выглядела! О, это сочетание женщины и воина, ангела и зверя, о, женщина, найденная мною однажды и навсегда!

Вокруг счастливая толпа приветствовала короля. Лепестки роз всевозможных оттенков, букеты полевых цветов так и летели в воинов, мерным маршем входивших в город. Среди всех прочих маршировало и мое войско, в котором шел и я сам в одной из трех колонн с высоко поднятыми щитами и опущенными к земле пиками. Мы шли рядом с Оуеном и Хагартом, а Бран шествовал за королем.

Но вот король остановился перед статуями огромных вепрей, и обе принцессы тотчас тоже остановились в знак почтения к своему повелителю. А когда они подошли приветствовать его, то показалось, что все трое — одно гармоничное существо, столько грации, достоинства и простоты было в их движениях. Ах, как же я ошибся — никакой необходимости как-то украшать город не было, вполне достаточно лишь фации и красоты обеих принцесс!

Король спешился прямо перед племянницами и под неумолкающие крики и цветочный

салют подошел к ним. Я тоже медленно приближался к этому месту в сопровождении Оуена и Хагарта, а за нами плотным строем шагали мои войска.

Король расцеловал обеих принцесс, отчего крики на улицах переросли в какой-то просто невыразимый вопль. Наступил золотой час в истории Кимра! Все вновь прекрасно, король опять с ними, а за его спиной — победная армия. Фигура короля Родри выглядела настолько впечатляюще и сильно, что всем показалось, будто они обрели еще одного отца. И вдруг печаль тихой тенью тронула мое сердце. Я вспомнил, что столько лет сражался за этих людей, в то время как моя мать в пустынной заброшенной деревне осталась брошенной на произвол судьбы… Казалось несправедливым, что я принес счастье и радость всем, кроме моих родных. Я задумался об этом, но ангел-хранитель, который всегда стоял за моей спиной, слегка подтолкнул меня, гоня столь эгоистичные мысли из ума и сердца. Ненниус не раз говорил мне, что Бог посылает ангелов охранять тех, кто живет по чести и совести, и я скоро нашел ответ на свой скорбный вопрос. Ведь я сражался за весь народ благословенного острова… Я сражался за пиктов и скоттов, за бретонцев из Кимра и Уэльса и даже за далекое королевство Эрин. Я подумал об отце, о матери, о Ненниусе и других, подобных ему святых… Ведь я сражался и за Эфрона, и за Брана, и за Оуена, и за Хагарта, и за дорого продавшего свою жизнь Ротгера, и за Гвинет… Да, особенно за Гвинет. Но прежде всего я сражался за Господа нашего, Отца и Творца, Который видит все и Который возложил на нас эту тяжелую обязанность лицом к лицу столкнуться с кровожадными язычниками, с норманнами, чья кровь течет и во мне самом, но в ком нет ни капли того благородства и мужества, что были в Морском Волке…

Я подошел со своими воинами и остановился позади бретонцев Родри и Брана. Толпа видела нас, но от Гвеноры и Гвинет меня все еще заслоняла импозантная фигура короля, который стоял, выражая всем своим существом торжество и триумф настоящего момента.

Я во все глаза глядел на принцесс. Гвинет казалась мне восхитительной, но печальной. Гвенора же, стоявшая рядом с ней, вся так и сияла счастьем: рядом с ней находился ее возлюбленный, будущий принц. Идвал усиленно кланялся королю, видимо, подсознательно ощущая превосходство старого Родри. Но я-то ясно читал все тайные мысли этого красавчика. На самом деле он, разумеется, полагал, что куда умнее и проницательнее Родри. А главное, он считал, что не имеет тех самых «слабых мест», которые всегда есть у человека благородного и честного. Все эти мысли так и змеились на его красивом лице, склонявшемся перед королем. Он явно представлял себя человеком будущего перед королем прошлого. И это совершенно отчетливо читалось в его черных глазах. Я хорошо знал своего врага, он же, напротив, совсем не знал меня. И потому час его был близок.

Королевские особы сели на высокие троны, над которыми развевались флаги с дикими вепрями Гвента и драконами Кимра.

Король начал представлять своих союзников.

Первым он представил Брана, который со своей неповоротливой грубоватостью, совершенно не подходящей для столь изысканного момента, неуклюже поклонился, преклонил колено перед королем и принцессами и отошел, пятясь назад, чтобы не поворачиваться к ним спиной. Он постарался сделать все это как можно быстрее, чтобы не затягивать непривычную для него церемонию. Бран, человек прямой и решительный, был создан для битв, а не для дворцовых ритуалов.

Когда же представят меня? Я не мог дождаться. Неужели меня представят вместе с Оуеном? Что ж, так, наверное, и должно быть, ведь мы с ним настоящие друзья, братья по сражениям, всегда охраняющие друг друга и никогда не расстающиеся.

От этих сумбурных мыслей меня оторвал голос короля, который действительно назвал имя Оуена, но… меня он не назвал при этом. Так значит, он тоже решил приготовить племянницам сюрприз! И я буду представлен просто как один из вождей союзных племен, без имени.

Тут Оуен подмигнул мне, и мы вместе сделали шаг вперед, к тронам. Я искоса посмотрел на Гвинет и увидел, как нервно она вздрогнула, заметив на мне одеяния, подаренные когда-то своему возлюбленному. Но на мне был низко опущенный шлем, и, кроме того, годы сражений значительно изменили мой облик, не говоря уже о том, что Родри представил меня вместе с вождями бретонцев.

Я видел ее смущение и замешательство и наглую улыбку Идвала, который, наклонившись к Родри, о чем-то спросил его. Как потом король рассказывал мне, тот спросил, откуда этот бретонец взял такие роскошные одежды.