Элладригон
Шрифт:
Хмурясь, я подняла на Аксана глаза, чувствуя, как ко мне возвращаются эмоции, дар речи и… дикая злоба на весь этот мир.
— Да что вы все заладили!? Что вы за него отдуваетесь?! Эл то, Эл се… Левая нога у него зачесалась, весеннее обострение затупилось… Не обращай внимания, не обижайся, не парься! Что за привычка у вас такая его выгораживать? Если он не умеет себя сдерживать и не любит извиняться, это его проблемы.
— Наверное. Я просто не хочу, чтобы ты делала поспешные выводы.
— Выводы? Какая кому разница, что я думаю о нем… Да мне с первого взгляда было понятно, что вот ЭТО — его истинное лицо!
Аксан едва заметно улыбнулся, будто поймал меня на чем-то. Умерив громкость и пыл, я уставилась
— Что?..
— И когда на себе его полпути тащила, тоже так думала?
Я опустила глаза.
— Он об этом рассказывал?..
— Он об этом почти пел… — хмыкнул вампир и, склонившись ко мне, шепнул, — Но только мне, по секрету. А остальным объявил свое презрение, что ни одна скотина не вернулась за ним, а хрупкая девчонка оказалась смелее сотни волков.
— Так и сказал?.. — отказываясь верить, уточнила я.
— Именно так. Собственно этим Эл и объяснил в лагере твое присутствие и неприкосновенность.
— Видать, не всем…
— Ну, разумеется, он не стал обходить все поселение с этой новостью, — мягко посмеялся Аксан, а я неприлично надолго залюбовалась сеткой морщин в уголках его глаз, создавшей маску веселого добряка. Но здравый рассудок напомнил мне о реальности, эхом повторив в сознании слово «маска». В принципе, Аксан не выглядел устрашающе даже когда не улыбался, и вообще был мрачен или сосредоточен. Уж очень мягкими и не воинственными были его черты. Аристократичными, чуть подусталыми, но ни капли агрессии. Даже энергетика, исходящая от этого мужчины была теплой. Хотя для обывателя я знала слишком много о ему подобных, и запретила себе строить иллюзии о дружелюбности вампиров.
— А что за проблемы? Может хоть ты мне обрисуешь в общих чертах, что у вас тут творится?
— Ну… попробую, — согласился Аксан, — Пока Эл пребывал в тюрьме Саргена, здесь собралась внушительная армия. Это единомышленники Элгара, готовые пролить кровь и отдать жизнь за его идеи.
— Идеи?.. — нахмурилась я, не до конца понимая, о чем идет речь.
— Этого я наверное не смогу тебе объяснить. Здесь ненависть к королевским порядкам копилась годами, и дело даже не лично в Эдмонде… а скорее во всей империальной системе. Есть определенные правила государственного строя, и ни одно отдельное королевство не имеет права этот устав нарушать.
— Почему? — окончательно потеряла нить я.
— Потому что есть Великая Империя, с которой зародился весь наш прекрасный мир. И это наивысшая инстанция.
— Так, а причем тут Элгар?..
Аксан мягко усмехнулся.
— Ладно, давай из большой политики вернемся конкретно к Элгару. Его семья создала новое, независимое государство, со своими законами и даже… с собственной новой расой. И государство процветало, росло… Пока в один не прекрасный день Совет Высшей Империи не решил, что существование Зордании ставит под угрозу каноны, веками позволявшие им контролировать весь мир.
— Зордания?.. Что-то знакомое. Это то место, где…
— Там, где ты оказалась, преодолев портал, — кивнул вампир, — Эти руины — все что осталось от могучей империи. Нодегарм был столицей. Сейчас это единая братская могила, кладбище надежд. Многие мечтают о возрождении этой Утопии. Но так же многие стоят у нас на пути. К примеру такие государства, как Медерия, где мы с тобой находимся в данный момент. Эта образцовая тюрьма, ярмарка лицемерия…
— Это я уже успела заметить… — вздохнула я.
— А скандал собственно в том, что за эти полгода сюда стеклись медерийцы, желающие смены власти. И они ждут от Эла немедленного нападения на Сарген.
— А Эл?
— А Эл, как я понимаю, не считает это первостепенной задачей, — задумчиво вздохнул Аксан, оглядывая лес.
— А ты? Ты сам как считаешь?
Вампир обернулся ко мне с грустной усмешкой.
— Все не так просто, Уна… Совсем не просто. У меня, как и у Эла, тысяча причин
для сомнений. Но, если отстраниться от всего этого и рассудить логически, конечно единственно верным будет отойти и набрать силы для того, чтобы суметь защитить то, что мы хотим построить. А пока… наше стремление слишком легко зарубить на корню. И лезть на рожон сейчас никак нельзя, нельзя поддаваться эмоциям.— Значит, Элгар хочет отступить, чтобы «возродить империю»? Вместо того, чтобы выступить сейчас и разгромить мучавшую его Медерию к чертовой матери… — в моей голове подобная рассудительность не очень вязалась с образом Эла.
В качестве наглядного примера на поляне появился и сам Эл, чтобы я смогла примерить на него образ благородного друида. Но закипевшая в крови обида перекрыла все эти попытки. От взгляда бросало в дрожь, от осознания, что он рядом, хотелось уйти, укрыться, просто плюнуть на все их проблемы, развернуться и навсегда распрощаться с ними, тем более, что пока еще все здесь оставалось для меня чужим. Мне казалось, если уйти сейчас, я легко и быстро забуду все, во что едва не ввязалась. Но что-то держало. То ли страх, что в одиночку я просто не выживу в этом мире, то ли призрачная, но единственная надежда, что здесь мне помогут. Хотя порой в голову лезло «лучше одной, чем с этим сбродом».
Поблагодарив Аксана за рассказ, я побрела к кибитке. Хотелось побыть наедине с собой и все еще раз обдумать, чтобы сдержаться, и не рвануть на рассвете из этого чертого леса. «Сколько я уже здесь? Четвертая ночь… А кажется, что полжизни в этом кошмарном сне. Господи, как же хочется проснуться… дома, в тепле, выйти из комнаты, увидеть сонную маму… Она, глядя в мои красные глаза, скажет „Опять всю ночь писала свои ужасы?“, а я улыбнусь и стыдливо спрячу глаза, потому что мне действительно стыдно перед ней…» Иногда мне казалось, что она права, и что я лишь зря трачу время на раскопки в парапсихологии и эзотерике, но все равно я садилась и занималась «своими ужасами», порой до самого утра. Я чувствовала, что нуждаюсь в этом, чувствовала какую-то непреодолимую тоску… осознавая, что все это есть где-то, оно существует, но мне никогда не доведется соприкоснуться с этим, увидеть своими глазами… Подобную тоску я испытывала сейчас, вспоминая о доме. Я задумалась — «Настолько ли сильно я желала соприкоснуться с миром магии, чтоб променять его на свою настоящую, реальную жизнь?» — и поняла, что нет.
Депрессию усиливал собачий холод. Я куталась в шкуры, ворочалась, стараясь как можно плотнее подоткнуть все углы, чтобы нигде не поддувало, прятала нос и даже накрывалась с головой. Но все равно колотил озноб. Эта ночь оказалась самой холодной из всех, проведенных мной в этом мире. Думала вернуться к костру, но сил и мужества не хватало даже подняться. Так я и лежала, сжимаясь в комок, мечтая о том, как согреваюсь у огня, слушала, как он трещит. На пару минут задремала, думая, что я уже там, что мне почти жарко… и новая судорога озноба разбудила окончательно. Когда я уже готова была разреветься, уставшая от этой борьбы, в кибитку пробился свет. Я подняла голову. Меховой полог подался назад, и внутрь почти бесшумно вполз… Элгар! Я замерла, глядя на хищника, не зная, чего от него ждать после нашего последнего разговора. Заметив мой испуг, Эл остался сидеть у входа.
— Не спишь?.. — шепнул он, и мне показалось, Эл чем-то сильно расстроен.
— Нет. А что? — стараясь не чеканить зубами от холода, отозвалась я довольно равнодушно.
— Ты… извини, что я сорвался. Не принимай на свой счет. Сейчас мне действительно сложно… сдерживать эмоции.
Я снова оказалась близка к шоку. «Элгар извинился?!! Или я сплю?..» Убеждаясь, что не сплю, я села, обхватив колени.
— Да брось, я тоже хороша… Вела себя как… В общем для зверя ты более чем человечен. Настолько, что я временами забывала… с кем имею дело. Так что ты прав… во всем.