Элдрич
Шрифт:
– Я с нетерпением жду, когда смогу положить конец этому делу. Брат Лиллевена утверждает, что слышал, как девушка пожелала смерти своей сестры от затаптывания. Как будто этого было недостаточно, в тот момент над головой были замечены три летящих ворона. По-моему, лучшего доказательства и быть не может, но некоторые в деревне настаивают на этом. Поэтому вы имеете мое полное доверие, лорд Холлоуэй.
– Спасибо, Ваше Превосходительство.
– Голос мужчины, словно металл о точильный камень, действовал Зевандеру на нервы.
– Я бы хотел начать.
– Конечно.
С соседнего стола, где
Расположившись перед ней, тот, кого звали Сактон Крейн, протянул к девушке кулак, на котором свисала цепочка с таким же необычным крестом, какой она носила на шее. Крестом, поперечина которого напоминала костлявые крылья свирепого существа. Он шептал наспех слова молитвы, прижимая крест к ее лицу каждый раз, когда она отводила взгляд.
Девушка задрожала на месте и тихо взвыла, когда тощий мужчина подошел к ней сзади. Он повернул инструмент в руке, а затем вонзил его ей в спину.
Крик отскочил от стен, и мышцы Зевандера дернулись и задрожали от прилива адреналина, когда он увидел, как она разрыдалась.
Он слышал много криков в своей жизни: от рыданий матери, когда его утаскивали в тот день, когда он был отправлен в тюрьму, до воплей взрослых мужчин, страдающих в шахтах, и предсмертных хрипов людей, чьи жизни он обрывал внезапно.
Но ее крик был другим. Он вонзился ему в грудь, словно зазубренный нож, глубоко и жестоко порезав его. Мужчина вытащил инструмент и снова вонзил его в другое место, и она снова закричала, кровь стекала по ее коже и капала на пол.
Он нанес три быстрых удара подряд, и она задрожала, рыдая в свое платье.
– Пожалуйста, — воскликнула она.
Ледяные кристаллы пробежали по венам Зевандера, его тело застыло, когда ее крик слился с воспоминанием о его собственном.
– Прекрати это.
– Зевандер прижал ладони к двери, его мышцы напряглись, глаза горели чистой яростью.
– Когда ты забираешь жизнь в Калигории, баланс должен быть восстановлен. Ты это сделал. И она за это поплатится.
Еще один грубый удар колющим инструментом, и она закричала еще громче, чем в прошлый раз.
Зевандер сжал глаза и вдохнул через нос, чтобы успокоить дыхание.
Она снова закричала.
И снова.
Каждый крик отмечал новую рану на ее теле и разрывал старые шрамы, покрывавшие его собственное тело, где невыносимая боль вспыхивала вновь. Каждая мольба повторяла одну из его собственных.
– Хватит. Если ты хочешь преподать урок, ты доказал свою точку зрения.
– Они не остановятся, пока она не истечет кровью. Они докажут, что она ведьма.
Еще один душераздирающий вопль наполнил его голову, и он открыл глаза, чтобы увидеть двух мужчин, держащих ее руки в стороны, ее платье сползло, обнажив грудь, а кол для прокалывания ведьм пронзил одну из ее рук.
И снова.
И снова.
И снова.
Тело Зевандера задрожало, его разум погрузился в воспоминания о моментах собственного насилия, когда он чувствовал себя беспомощным.
Слабым. Он скрежетал зубами, пока ярость бурлила
внутри него. Он мог спасти её. В этом мире он обладал непревзойдённой силой.Останови это.
– Хватит! — Зевандер ударил кулаком по двери, и все в комнате обернулись к нему.
– Ангел?, — услышал он, как спросила сквозь слёзы Мэйвит.
– Это ты, Ангел?
– Не отвечай ей.
Ты только ухудшишь ситуацию, — предупредил Аластор.
А Зевандер хотел ухудшить ситуацию. Намного хуже, но не для нее. Ее боль была его собственной. Он жаждал ярости и хаоса, чтобы содрать кожу с каждого мужчины в этой комнате, который поднял на нее руку.
Пульс гремел в ушах, руки горели от гнева и насилия.
– Если ты убьешь еще кого-то, боги накажут тебя.
– Пусть наказывают, — прорычал он.
– Я сожгу их всех. Я подожгу каждого из них!
– А твоя мать? Твоя сестра? Ты хочешь, чтобы их наказали за твою глупость?
Зевандер выдохнул дрожащим вздохом и прижался лбом к двери.
– Как один человек может вместить в себе столько ярости? Я переполнен ею.
– Используй это. Направь эту ярость в свою силу. Сделай ее сильнее. Придай ей силу. И я обещаю тебе, однажды ты отомстишь. Твой гнев не знает границ. И каждая душа, которая когда-либо причиняла тебе вред, будет страдать.
– Продолжай.
– Сактон Крейн махнул рукой, призывая охотника на ведьм возобновить пытки.
– У нее где-то есть клеймо. Я хочу, чтобы его нашли. Девушка разговаривает с демонами, утверждая, что они ангелы!
Зевандер сосредоточился, в частности, на его лице. Каждая его деталь, каждая линия и морщина запечатлелись в памяти. Если боги так решат, и видения, которые он видел, сбудутся, он найдет Сактона Крейна.
И заставит этого человека заплатить за ее страдания.
– Может, возобновим тренировку?
Голос Аластора был не более чем отдаленным звуком на фоне бурных снов, кружащихся в его голове.
Зевандер скрипнул зубами и прижал ладонь к двери. Когда жар согрел его ладонь, угрожая разгореться в яростном пламени, крепкий захват за плечо нарушил его сосредоточенность.
– Ничто не будет для нее более осуждающим, чем дверь, взрывающаяся пламенем по собственной воле. Помни, ничего из этого еще не произошло. Боги решат, как она будет страдать.
ГЛАВА 38 МАЭВИТ
Настоящее…
Зловещие красные двери храма стояли всего в нескольких шагах от нас, когда мы с Алесией шли через покрытую виноградной лозой галерею, дрожа от ледяного дождя, промочившего наши платья. В животе у меня скрутилось от страха. Посещения храма никогда не были приятными, и я ассоциировала эти красные двери с враждебностью.
Изоляция. Отказ. Боль.
Но я не могла об этом думать, не тогда, когда нам так отчаянно нужно было укрытие.