Элдрич
Шрифт:
– Оставьте меня в покое!
– В ее голосе слышались и гнев, и печаль.
Молодая рыжеволосая девочка с длинными хвостами презрительно усмехнулась.
– Мой отец говорит, что тебя нужно сжечь, как всех ведьм.
– Я не ведьма, — возразила темноволосая девочка.
– Тебя нашли в лесу. А лес одержим злом.
– Я не злая!
– Что это такое? — громко спросил Зевандер, но дети, казалось, не слышали его, продолжая издеваться.
Аластор неспешно подошел к ним, достаточно близко, чтобы они услышали его слова: - Гипотетическая ситуация. Чтобы скоротать время.
–
Пожилой мужчина махнул рукой в сторону детей.
– Они не существуют. Мы всего лишь наблюдатели образа в твоем уме.
– Как я могу видеть во сне то, чего не существует?
– Это видение богов, которое может сбыться, а может и нет.
– И как именно я вижу это видение?
– Я — проводник для глаз богов. А твой разум — своего рода носитель.
– Сложив руки за спиной, Аластор обошел детей, ни одного из которых Зевандер не узнал.
Один из детей плюнул на девочку, и она ответила тем же. Когда слюна попала на руку мальчика, он выдал рычание.
– Он умрет от чумы!
– Один из других детей указал пальцем на ее сочащуюся слюну.
– Она прокляла его!
– Кто она? — спросил Зевандер, любопытно узнав смысл видения.
– Она никто. Но представь, что она была кем-то. Кем-то, кто тебе очень дорог.
Сжав губы, он сердито посмотрел на девочку.
– Но она не такая. И я не в настроении играть в игры.
Один из детей в кругу шагнул вперед и сильно толкнул девочку в грудь, сбив ее с ног.
На него спустился ворон, и ребенок закричал, отмахиваясь от птицы, прежде чем она улетела на ближайшее дерево, где сидели еще два ворона, смотрящие на детей. Их глаза светились в окружающей темноте.
– Проклятые птицы! — крикнул он им и снова перевел взгляд на девочку, которая еще не поднялась с земли.
– Проклятая девочка. Она притягивает зло.
– Оставьте ее в покое! — молодая белокурая девочка бросилась к ним, возможно, немного старше по возрасту, и другие дети разбежались, смеясь.
Девочка на земле сидела, глядя в пустоту, дрожа и дергая за горловину платья, словно не могла дышать.
Глядя на нее, сердце Зевандера забилось чаще. Он знал это чувство, этот невидимый нападающий, который душил дыхание и обхватывал легкие холодной хваткой.
Белокурая девушка опустилась перед ней на колени и нежно провела пальцами по лицу девочки.
– Посмотри на меня, сестра, — сказала она, и хотя она была всего в нескольких сантиметрах от нее, она могла бы быть за тысячи километров, судя по стеклянному взгляду страдающей девочки.
Зевандер впился ногтями в ладони своего сжатого кулака.
Белокурая девушка схватила ее за затылок.
– Дыши.
Словно один этот жест привел ее в чувство, нефокусированный взгляд другой девушки стал более четким, и она кивнула, лицо ее исказилось от паники.
– Ты в безопасности. Просто дыши.
– Притянув ее к себе, блондинка крепко обняла ее, все еще сжимая за шею, пока дрожь девушки наконец не прекратилась.
Наблюдая, как она впадает в «грудной шторм, - как называла их его мать, он почувствовал, как сжимаются его собственные легкие, и злобно посмотрел на них обеих — не более чем химеры — за то, что они обладали способностью так на него влиять.
Зевандер отвернулся, не интересуясь этим глупым видением. Какое ему дело до какого-то
нелепого сценария с участием девушки, к которой он не имел никакого отношения?— Ты ничего к ней не чувствуешь. Ни печали. Ни гнева? Ни сочувствия к ее боли?
— А зачем мне? Она ничто, как ты и сказал.
— Справедливо. Но я также просил тебя представить, что она не ничто.
Скривив губы в гримасе, Зевандер повернулся обратно. — Разве ты не знаешь, что со мной сделали? Почему я здесь? Хватит игр! Оставь меня!
– Ты здесь только по моему приглашению. У тебя нет магических способностей, необходимых для калигории. Теперь, если ты хочешь пережить следующее столетие, день, час... я предлагаю тебе проявить немного благодарности. Если, конечно, ты не предпочитаешь вернуться.
Звук собственного вопля над смехом генерала Лойс вызвал в нем панический трепет, и он зажал уши ладонями, зажмурив глаза.
– Нет! Перестань!
– Звуки снова исчезали, и Зевандер опустил руки с ушей, делая длинные, дрожащие выдохи. Сначала он не говорил, его разум был поглощен мелькающими образами, которые он видел в те несколько секунд. Ужасные образы рук на его теле и крови, размазанной по его коже. Как отчаянно он цеплялся за гнев и боль, чтобы отвлечься от этого.
– Они убили моего отца.
– Я знаю. Ты в ярости. Я чувствую это в тебе.
– Я должен быть спокойным. Он — причина, по которой я здесь. Причина, по которой я проклят.
– Проклят, — прошипел Аластор.
– Веками люди пытались понять потенциал черного пламени. Тебе дарована невероятная сила.
– У меня нет ничего. Я раб. Ничего больше.
Крепкая рука сжала его плечо.
– Позволь мне научить тебя тому, что я знаю, и я предоставлю тебе убежище в этом месте. Тебе не придется сталкиваться с страданиями, которые приносит тебе твоя судьба.
Призрачное воспоминание о руках, сжимающих его член, заставило его вздрогнуть, и он кивнул.
– С какой целью?
– Генерал Лойс жаждет сломить тебя. Я хочу укрепить твой разум. То, чему ты научишься у меня, ты сохранишь, когда проснешься, словно я был с тобой в реальном мире.
– А что ты получаешь от этих встреч?
– Пойдем. Прогуляемся.
– Аластор скрестил руки за спиной, и пока они шли, окружающий пейзаж превратился в головокружительное пятно, а затем снова стал четким на другой мощеной дорожке, похожей на ту, что была в деревне, которую они только что покинули.
Они последовали за страдающей девушкой, которую видели ранее, которая осторожно шла к красным дверям в здании, похожем на древний собор, и, дойдя до них, вошла внутрь, а Зевандер и его спутник проскользнули за ней. Интерьер напомнил ему храм богов, где он вырос, изучая Лунадей и Соладей, только храм у него дома был гораздо более впечатляющим, с каменными резными украшениями и небесными картами.
Снаружи здание, в которое она вошла, было украшено горгульями на водосточных трубах и плющом, вьющимся по стенам, но внутри было просто дерево и свечи. В передней части просторного зала возвышалась статуя — фигура, одетая в красные одежды и плащ, обнажающая бледную мускулистую грудь, над которой на тонкой цепочке висела светящаяся красная бутылочка. Из-под красного капюшона смотрели два светящихся глаза, враждебность которых напомнила ему о второстепенном боге, о котором он узнал в детстве — Атроксисе, боге войны и кровопролития.