Чтение онлайн

– Я не сбегала от Мороса, глупый. Я сбежала из его дома.

– Верно. И Элоу... Старая ведьма дала тебе приют.

– Да. И она заперла меня в холодной кладовой по причинам, которые я не могу понять.
– Она четыре раза постучала ложкой по миске. Сделала паузу, а затем постучала еще четыре раза. Прежде чем я успел спросить ее о странном поведении, она спросила: - Можно я немного отдохну? Я все еще чувствую головокружение и недомогание.

– Конечно. Да. У нас есть много времени, чтобы все обсудить.

– Да. Много времени, теперь, когда ты вернулся.

– Если я понадоблюсь, я буду в другой комнате.

Она протянула мне миску, слегка улыбнувшись.
– Спокойной ночи.

–

Спокойной ночи.

Я вышел из спальни, закрыв за собой дверь, и, поставив миску на стол, направился к креслу-качалке, где Зевандер сидел перед камином и точил свои клинки. Холодное, ошеломляющее чувство охватило меня, пока я смотрел на пламя.

Зевандер посмотрел на меня.
– В чем дело?

– Ну, она, похоже, совсем не заражена, но и не совсем сама собой.

– В каком смысле?

– Она просто кажется довольно равнодушной ко всему, что произошло.

– Подозреваю, что она пережила многое.

– Да, конечно. Это действительно звучит довольно травматично: она думала, что я ушел навсегда, пыталась сбежать от Мороса, а потом какие-то события привели к тому, что ее бросили в кладовую. Но она верит, что Морос помог ей выбраться из того леса. Она верит, что он помог ей.
– Я покачала головой, мои мысли были как плывущие облака смятения.
– Это невозможно. Я видела, как его проглотило то существо. Это не было галлюцинацией.
– Я покусала нижнюю губу, размышляя над рассказом, который она мне поведала.

– В то же время я задаюсь вопросом, почему он не убил ее? По большей части она кажется самой собой».«О чем ты меня спрашиваешь, Мэйвис?
– «А что, если я все это галлюцинировала? Меня укусили эти проклятые виккенсы. Я действительно чувствовала себя несколько ошеломленной и сбитой с толку в тот момент.

– И что, если это так? Что это меняет?

– Это просто делает все более понятным.
– Руки задрожали, и я еще сильнее прикусила губу.
– Мне нужно выспаться, прежде чем мы отправимся в поместье Мороса.
– Я не могла скрыть гримасу на лице при упоминании этого места.

– Ты не должна идти туда.

– Это просто более логично.
– Нервно теребя руки, я сильнее прикусила губы.
– Мне нужно поспать, прежде чем мы отправимся в поместье Мороса.
– Я не смогла скрыть гримасу на лице при упоминании его ужасного особняка.«Есть что-то, о чем я должен знать?
– Он провел кинжалом по длине того, что выглядело как оленьи рога, и скрежет был лишь незначительным вторжением в мои мысли.

– В подвале... у него был резервуар.
– Ритмичное скрежетание стали смешалось с воспоминанием о том устройстве снаружи резервуара, которое нагнетало воздух в маски, которые женщины носили на лицах.
– В нем находились две ливерийские женщины, которых он похитил. Он сшил их ноги и превратил этих бедных женщин в русалок.
– Я поморщилась при виде их сырой, шелушащейся кожи и изуродованных тел.

– Он поддерживал их жизнь с помощью импровизированного дыхательного аппарата.

– И это был твой жених?

– Да.
– Я задрожала при мысли о том, что меня заставили бы выйти за него замуж.
– К счастью, у судьбы были другие планы.

– Если мы найдем его там, я не могу обещать, что он не умрет столь же ужасной смертью.
– Прикрыв один глаз, он изучил край лезвия и провел большим пальцем по его острию.

– Мы не найдем его там. Алейсея сказала, что он сбежал. Но мы можем найти тех женщин.

– А если найдем?

– Я молюсь, чтобы они были мертвы. Это жестоко с моей стороны?

– Нет. Иногда смерть — это самое милосердное, что можно пожелать человеку.

Я уставилась в камин, пытаясь представить

себе такое ужасное существование, запертое в том резервуаре, пока остальной мир рушился.
– Тогда, если мы их найдем, я прошу тебя проявить милосердие.

Прошлое …

Скованый цепями, Зевандер оказался в центре роскошной комнаты, напоминавшей ему обсерваторию с куполообразным потолком и изогнутыми стенами. Белый мраморный пол с золотыми прожилками отражал солнечный свет, проникавший через открытые арки, которые не защищали от палящего жара, царившего снаружи.

Вокруг него лежали около дюжины молодых мужчин и женщин, примерно его возраста, одетых в набедренные повязки. Их бледные, худые тела свидетельствовали о том, что никто из них не работал в шахтах — по крайней мере, в последнее время. Он оглядел их любопытные, но мрачные лица, которые все смотрели на него. Женщины не носили ничего, чтобы прикрыть грудь, и как бы Зевандер ни пытался заставить себя отвести взгляд, он не мог с собой ничего поделать. За исключением редких случаев, когда в шахтах прогуливались Беллатрикс, он почти шесть лет не видел одетых женщин, не говоря уже о обнаженных. Почему его привели в это место, оставалось загадкой, пока он впитывал окружающую обстановку.

Боль пульсировала в его лодыжке, и он хромал на шаг впереди надзирателя Викарека, который стоял рядом с ним, издавая стон, когда боль пронзала его кости. Как только боль прошла, Зевандер выпрямился, любуясь украшениями из золотых листьев и плюща на белых колоннах, расставленных по комнате, с длинными белыми занавесками между ними. В центре комнаты доминировал круглый фонтан с обширным углубленным бассейном, из которого вода брызгала из золотой скульптуры морских богов. Белые шелковые подушки и длинные смятые ткани лежали в кучах по краям фонтана, изящно укрывая тех, кто отдыхал там. Его взгляд задержался на крючке, торчащем из одной из колонн, и он не мог не задаться вопросом о его назначении.

По комнате висели картины высотой, наверное, три метра — графические изображения оргатов, занимающихся различными сексуальными актами с соласионцами, которых легко было опознать по светлым волосам и бронзовой коже.

Зевандер был еще подростком, когда его впервые отправили в шахты, и никогда не был с женщиной, чтобы понять тонкости этих картин, хотя он подглядывал за женщинами в борделях, когда сопровождал отца в город, поэтому он знал достаточно, чтобы понять смысл этих произведений искусства.

– Говорят, что каждое поколение зефромитов становится все более магическим.
– Один только звук этого голоса пронзил его разум, как зазубренный клинок. Желание заставить его замолчать заставило его сжать руки в кулаки, и он обернулся, чтобы увидеть генерала Лойс, которая стояла позади него.

– Открой рот... теперь проглоти.

Воспоминание об этих словах скрутило ему кишки, а ярость проникла в его мышцы. Даже сейчас он мог почувствовать вкус пепла на языке, мог почувствовать запах обгоревшей плоти своего отца, который он выплюнул на бетон. Дрожь, пронизывающая его конечности, била в постоянном ритме насилия, отчаянной потребности вырваться на свободу.