Ее темный секрет
Шрифт:
«Арден».
Подумав, что ему послышалось, юноша продолжил путь, боясь припоздниться и явиться лишь к предсмертному хрипу больного. Однако тревожный зов повторился, и Арден против воли повернул голову в сторону зарослей, откуда доносился шепот.
«Иди ко мне, Арден».
Определить, кому принадлежал голос, он не мог, сколько ни пытался, но ноги сами понесли его вглубь чащи. Он обернулся, чтобы удостовериться, не видел ли кто, что он свернул с пути, и, уверившись, что остался незамеченным, продолжил двигаться на зов.
Он тянул его, точно веревкой, манил и будоражил сознание. Тело Ардена покрывалось мурашками, когда сладкий
Бредя сквозь кусты и минуя огромные каменные глыбы, Арден вышел на тенистую полянку, в центре которой высился величественный дуб: длинные пушистые ветви простирались до самой земли и словно ее поглаживали.
«Иди ко мне».
Голос все нарастал и исходил точно от дерева, как если бы великое древо заговорило с ним. Подобная мысль показалась Ардену дикой: кто угодно мог встретиться в волшебном лесу, будь то банши или Рогатый Бог, но чтобы вдруг дерево обрело голос? Юноша обошел дуб кругом, желая убедиться, что никто не разыгрывает его, говоря из-за мощного ствола, но он на поляне был один.
Несмотря на летнюю духоту, по коже пробежал мороз.
«Подойди, Арден. Вкуси мое знание».
Теперь сомнений не возникало: дуб говорил с ним. Арден замер у широкого ствола, коснулся его, неизвестно чего ожидая. И вдруг под его рукой кора расступилась, как разверзаются врата нижнего мира, встречая души умерших. В страхе он оторвал ладонь от дерева и отпрыгнул на пару шагов, глядя, как в стволе образуется дыра. Из отверстия струилось черное нечто, на которое Арден и смотреть боялся, но, как околдованный, не мог отвести глаз. Вязкая тьма ползла и щупальцами захватывала поляну, обтекая юношу. Он не знал, что ему делать: то ли умчаться прочь, то ли остаться и посмотреть, что будет? Арден всегда был любопытен, а потому доверился соблазнительному голосу, а может просто был зачарован им, и потому утратил всю волю.
«Коснись ее, Арден, коснись — и обретешь могущество, о котором так мечтаешь!».
Кем бы ни был обладатель чарующего голоса, он был осведомлен о его стремлениях. Загадочный некто знал, чего так жаждет Арден, и предлагал то, чего он просит. Он протянул было руку, но осекся, пытаясь осмыслить, в чем скрыт подвох.
— Ничто в мире не дается просто так, — сказал он себе под нос, почти отдергивая руку.
Но тьма услышала его и ответила:
«Ты прав».
Заманив юношу в глухую чащу, тьма уже не желала его отпускать. Не успел он отойти, как из темного дыма вынырнули черные щупальца и обхватили его запястье. Арден упал плашмя, а щупальца потащили его к проему в стволе. Он цеплялся пальцами за траву, хватался за толстые корни дуба, кричал, но вокруг не было ни души. Никто не увидел, как тьма утащила его в свои беспросветные недра.
Ему чудилось, что он летит. Летит в бездонную пропасть, где никогда не проливался свет солнца, а время останавливало свой бег. Крик его застревал в горле, и он летел в полнейшей тишине. Она давила ему на уши и нагоняла страху. Где-то он теперь окажется, какая страшная судьба его ожидает?..
Арден падал и мысленно хоронил себя заживо. Не дождется его старуха Гладуэйт, так и помрет ее несчастный сын, а Альвейн всю дорогу до дома будет проклинать бестолкового ученика, даже не догадываясь, какая участь его постигла в дороге. А Ниррен станет женой Хадригейна, исполнив самый страшный сон юного знахаря.
Так, перебирая в уме худшие последствия своей гибели, Арден неожиданно приземлился и больно ушиб все кости. Он стонал, переворачиваясь на спину, и клял
себя за праздное любопытство, которое, судя по всему, его и погубит. Как же, наверное, сейчас смеются Боги! Ниррен пророчила, что его отравит названный жених или прирежет в ночи ее отец, но Арден своими же руками избавил всех от головной боли. Можно не сомневаться: теперь-то его имя пустят по миру, да только славу оно получит дурнее некуда.«Вставай», — приказал голос, обрывая невеселые думы юноши. Не зная, что еще ему делать, Арден покорно встал, хоть это и стоило ему больших трудов после болезненного падения. Кажется, он сломал несколько ребер: в груди нещадно кололо, отчего каждый вдох давался с едва терпимой болью.
«Ты прав, Арден, ничто не дается просто так, — продолжал голос, — но готов ли ты заплатить огромную цену за могущество?»
Превозмогая боль, юноша брел вслепую, в полной темноте, пытаясь нащупать хоть что-то, но тщетно. Неужели, он настолько прогнил изнутри, что удостоился доживать дни в проклятой бездне, где нет ничего и никого живого?
— Э-э-эй! — крикнул Арден, игнорируя вопросы. Эхо его утонуло вдали, ни от чего не отразившись. Никто не отозвался на его клич.
И только сладостный голос не умолкал:
«Ответь на вопрос, Арден, но будь честен перед собою».
Готов ли он пожертвовать чем-то во имя любви к Ниррен? Да он душу свою готов был отдать, лишь бы выбраться отсюда и никогда больше не отпускать ее руку и не прощаться до восхода солнца, когда мир мог их увидеть.
— Готов, — ответил Арден надтреснутым голосом. Он повторил, прокашлявшись, чтобы не вызвать и тени сомнения: — Готов на все.
Голос безмолвствовал, но юноша почувствовал его одобрение, завибрировавшее в темноте. Затем почувствовал, как по ногам и рукам его вновь поползли мерзкие щупальца, которые пугали так, что поджилки тряслись. Он попытался наколдовать огонь и сбросить их с себя, но в этом забытом богами пространстве магия его не работала.
— Что происходит? — закричал он, безуспешно стараясь сбросить с себя налипающую тьму. Она все больше завладевала его телом, пока не облепила целиком. Тьма заволокла глаза, просочилась в уши, проникла в рот, наполнив его сыростью увядания и гнилью.
«Да будет так, — молвил голос, чей обладатель так и не явил свой лик. — Пусть же первородная тьма станет тебе оружием. Пользуйся ею с толком, и она щедро одарит тебя, юный Арден. А когда придет время платить — я запрошу свою цену».
Но Арден ничего не мог ответить — всего его запеленала тьма, точно готовила сырой земле покойника. Он чувствовал, как биение сердца замедляется, а сознание стремительно меркнет. Еще чуть-чуть — и тьма, казалось, высосет последние крупицы его жизни.
«Переродись же, Арден, избранный Тьмой. И неси в мир ее величие».
Когда сознание вновь вернулось к нему, все вокруг было девственно чисто, сквозь зеленые кроны поляну затапливал яркий свет. Тишь и красота окружали его, наполняя искрой жизни, а черной тьмы как будто и не бывало вовсе. Может, ему все приснилось? Но когда он успел задремать на поляне? Арден схватился за голову, все еще чувствуя ушиб, да и грудь по-прежнему ныла. Он приподнял рубаху и осмотрел кожу — на месте ребер растекся огромный синяк. Если он просто упал без чувств и отключился, мог ли он так расшибиться? Едва ли. Вскользь он подумал о недавних словах Ниррен и яблоке, что умял по пути: могли ли недруги в самом деле отравить его? Но затем сам посмеялся своему предположению. Не верилось, что они пойдут на такое.