Чтение онлайн

Заметив, как помрачнел возлюбленный, Ниррен добавила обнадеживающе:

— Ну же, любовь моя, не печалься! Скоро Лита, а значит нас ждут праздные гуляния, где мы даже сможем прилюдно сплясать у костра, и никто ничего не заподозрит, ведь все танцуют с кем хотят.

— Вот это да, целый танец! — фыркнул он, не увидев, чем тут можно утешиться. — Танец, в то время как мое сердце сгорает от любви.

Она ничего не ответила, не поддаваясь на его подстрекательства, подарила ему прощальный поцелуй и с тем покинула Ардена, бесшумно, точно ночной зверь, скрывшись в темных зарослях. Он же, как и всегда, остался в одиночестве, глядел в черные небеса и пересчитывал

мерцающие звезды. Старик Альвейн еще не скоро его хватится, если вообще вспомнит о существовании своего нерадивого ученика. Не заметив подкравшейся усталости, Арден сомкнул веки и окунулся в неглубокую дрему. Перед ним, точно издеваясь, плясала картинка с нарядной Ниррен, которую отдавали замуж, но не за него: рядом склабился самодовольный Хадригейн, чье лицо было сплошь разрисовано кровавыми татуировками — отметинами за отнятые в бою жизни.

К восходу солнца Арден очнулся в холодном поту. Вновь и вновь кошмар, занимавший все его мысли, возвращался и вгонял юношу в тоску. Но на сей раз он решил, что слепо надеяться на провидение больше нельзя: боги не дадут ему благословение сурового отца, каких бы щедрых жертв он им ни приносил. Он волен сам распоряжаться своей судьбой и первое, что он сделает, так это заслужит уважение Нандира. Заставит, наконец, взглянуть на себя, как на достойного соплеменника и, быть может, даже преклониться перед его могуществом. И уж тогда ни Хадригейн, ни кто-либо другой не сумеют оспорить его любовь к прекрасной Ниррен. Она будет принадлежать ему всецело, а уж какими средствами он ее получит — дело десятое. Когда на кону любовь, не стоит мелочиться.

И мелочиться Арден не собирался.

Шаг за шагом, с проворностью ночного хищника, Ниррен приближалась к своему дому. Завидев огни костра стражей, что несли бдение до самого утра, она обогнула поселение через терновые заросли, и незаметно вышла к хижине с другой стороны. Однако, когда она очутилась в отчем доме, то застала отца неспящим. Тот сидел напротив входа у очага и поджидал заблудшую дочь.

Сердце ее ухнуло вниз.

— Где ты была, Ниррен?

Лихорадочно перебирая варианты и стараясь не глядеть Нандиру в глаза, она солгала:

— Только что вернулась с отхожего места, отец.

Старейшина встал и подошел к дочери, осматривая ее сверху до низу, и вдруг схватил за руку. С ужасом Ниррен разглядела порез чуть выше локтя: кровь стекала по руке, а она и не почувствовала ничего от волнения. Должно быть, порезалась, когда лезла через кусты.

— Тогда откуда это? — спросил Нандир, кивая на пораненную руку. — В отхожем месте нет колючек.

Все пропало. Возразить отцу было нечего.

— Ниррен, я спрошу всего лишь раз: ты была с тем, о ком все шепчутся за моей спиной?

Внутри нее все перевернулось: неужели они были столь неосторожны, что породили в общине слухи?

— Нет, отец, я…

Но девушка не успела и слова добавить, потому что щеку пронзила жгучая боль от пощечины — то Нандир ударил ее за произнесенную ложь.

— Не смей лгать мне! — ревел отец, замахиваясь повторно, но остановился, обуздав свой гнев. Ниррен отвернула от него лицо, чтобы не показывать выступивших слез. — Я знаю, к кому ты ходишь в лес, я ведь не слеп! Как ты смеешь ослушаться воли отца? Разве я не говорил, что не пара тебе безродный ученик знахаря? Он чужак, он никогда не был одним из нас! Арден недостоин тебя.

— Но он любит меня, отец! — вскинулась Ниррен, как только боль в щеке отступила и позволила ей говорить. — И ничего худого

для меня не сделал.

— Куда важнее, любишь ли ты его, дочь?

Ниррен молчала. Не потому, что сердце ее к Ардену было глухо, а чтобы не злить отца и дальше, иначе кто знает? После такого никого не удивит, если Ардена поутру найдут убитым в своей постели. Отеческий гнев воистину страшен, она знала это, и оттого молчала, покоряясь его воле. Здравие любимого было для нее важнее всего на свете, но и от отца Ниррен не могла отречься.

— Ты должна прекратить эти встречи, — отец приблизился к ней и обхватил плечи, словно пытаясь загладить свою вину. — К Самайну ты станешь женой Хадригейна.

Как бы ни противилось нутро бедной Ниррен, слова против ее желания медом потекли из уст, успокаивая старейшину:

— Да, отец. Я стану его женой.

[1] Сидами древние кельты именовали волшебный народ, проживающий, по их поверьям, в холмах, лесах или болотах. Еще их называли фэйри или ши.

[2] Пиктов считают потомками всем известных кельтов, проживавших на северо-востоке современной Шотландии во времена позднего Железного века Британии и Раннего Средневековья.

— Арден, соберись, я не узнаю тебя.

Старик гневался, но Ардену нечем было его порадовать. После долгой ночи он сумел урвать лишь крохи сна, и теперь был сам не свой: руки не слушались его, а глаза то и дело слипались. Альвейн что-то талдычил ему, давал мелкие поручения, но вместо их своевременного выполнения Арден только клевал носом. Нет, так больше продолжаться не может. Как бы ни были сладки встречи с возлюбленной под светом луны, надолго его не хватит.

Задумавшись о наболевшем, юноша не заметил, как порезал палец, кроша морковь для обеда. Лезвие ножа обагрилось кровью, но боли он не ощутил и завороженно рассматривал нож, словно некую диковинку. Альвейн, насупившись, присел подле ученика и изрек:

— Если все у юноши валится из рук, значит юноша без памяти влюблен.

— Вздор и чепуха, — он нагнал на себя самый невозмутимый вид, хоть и подозревал, что старик видит его насквозь. — Я просто немного выбился из сил, мастер, только и всего. Не о чем беспокоиться.

— Интересно, на что же уходят твои силы, если днем ты слоняешься по двору, выискивая взглядом свою ненаглядную, а по ночам и вовсе сна не знаешь, ища приюта средь лесной чащи? — Высказав все, старик вздохнул, прикрыв глаза, а затем мирным тоном добавил: — Арден, сын мой, я стар, но пока еще не слеп и все прекрасно вижу. Твои чувства к дочери старейшины начертаны у тебя на лбу, а потому брось держать меня за дурака и выслушай, что я тебе скажу.

Арден повел плечами и не ответил. Перебирая свертки, запасенные на холода, он молча ждал, чем же старик сид удивит его, что нового откроет, если вся неприглядная правда его положения и так ему известна.

— Мальчик мой, не стоит тешить себя пустыми надеждами. Нандир Седовласый ни за что не допустит тебя в свою семью, не отдаст своей единственной дочери. Прошу, оставь это, не мучай ни себя, ни бедную девушку. Судьба ее уже расписана Богами: ей суждено стать женой другого мужчины. Отпусти ее и живи дальше, благо на свете достаточно красивых дев.

Но ему не нужны были другие девы, ни красивые, ни изуродованные! Ему нужна лишь она, Ниррен, нужна, как жаждущему необходим глоток свежей проточной воды, как задыхающемуся — глоток воздуха. Без нее вся жизнь потеряет краски, и он непременно погибнет, снедаемый горькою тоской.