Чтение онлайн

Но вместо этого Арден предпочел лаконичный ответ, не желая обсуждать со стариком вещи, которые тот не способен принять.

— Я не просил вашего совета, мастер. И со своей бедой разберусь сам.

Альвейн не стал спорить, а лишь покачал головой, сочувствуя юноше, и вышел из хижины, предоставив Ардену возможность побыть одному. Но вместо того, чтобы отдать себя в руки печали, ученик знахаря лихорадочно перебирал в памяти все, чему его успел обучить сид. Единственное, что было подвластно ему сейчас — это его ремесло. Альвейн открыл для Ардена потаенный мир травничества и снадобий, способных творить чудеса. Но этих чудес оказалось недостаточно, чтобы поразить

требовательного главу общины: треть общины обладала магической кровью. Однако Арден не мог позволить себе сдаться.

Пальцы его ловко соскребали из чаш толченую травяную труху, нарезали остро заточенным лезвием коренья и замешивали их в глубокой миске. Он надеялся отыскать нечто неординарное. Что-то, способное открыть ему новые знания, а вместе с ними — силу, с которой он бы мог стать кем-то.

Вслед за цветущим маем в земли пиктов пожаловала Лита. Когда травы коснулся бархат ночи, вокруг зашумело неистовое, неудержимое веселье. Девушки-соплеменницы, открывшие Богине-матери синеву узорчатых татуировок, почти нагие, водили хоровод вкруг большого костра в честь праздника летнего солнцестояния. Головы их венчали сплетения из веток бузины и алых гроздей рябины, чтобы ни один злой дух не пожаловал на их пир жизни и не омрачил веселья. Они заразительно смеялись и подхватывали молодых и старых мужчин, утягивая в задорный пляс. Даже юноши, что били костяными колотушками по пружинистой коже барабанов, пустились в пляс, и ритмичная дробь их становилась все яростнее и громче.

Но с кем бы ни танцевал Арден под завлекающие и одурманивающие дробные звуки, он упрямо не сводил глаз со своей Ниррен. Его взгляд с самого начала празднества был прикован лишь к ней. Он жадно ловил каждое оброненное ею слово, ласкал взором каждый изгиб ее тела, прекрасного и желанного. Но возлюбленная не глядела в его сторону, не собираясь плодить и без того расхожих слухов. После той ночи Ардена для нее будто не существовало. В груди юноши тоскливо заныло: неужели он все же обидел ее тогда, да так сильно, что обратился в невидимку?

Масла в огонь его самобичевания подлила и сама Ниррен, вдруг пустившаяся в пляс под руку с ненавистным Хадригейном. Поймав недовольный, почти хищный взгляд Ардена, мерзавец плутовски сощурил глаза и как можно развязнее обнял девушку, открыто заявляя на нее права. Этого Арден вынести уже был не в силах. Скрипя зубами, он покинул круг танцующих и отошел подальше, чтобы никто не видел его смятения и унижения. Он сел под ясенем в отдалении, где почти целиком слился с тенью, отброшенной деревом. Он и сам был словно тень — никем не замечаемый, неприметный и безликий.

Все же одна из девушек, что сиротливо стояла без пары и праздничного настроения, заприметила одинокого юношу. Она робко двинулась в его сторону, видно, совсем отчаявшись, раз выбрала его компанию. Когда Эйрид, розовощекая и крепкая, нависла над ним, он без всякого желания поднял голову.

— А ты чего сидишь здесь, как сокол подбитый?

Девушка присела рядом, прислонившись к нему плечом. Арден не желал ничьей компании, но и обидеть девушку не хотел, а потому коротко ответил:

— А я и правда подбит. Вот здесь, — он прислонил ладонь к груди, в то самое место, где гулко билось сердце.

— Танец - лучшее средство от разбитого сердца, — ответила Эйрид, застенчиво и осторожно выискивая его взгляд.

Арден лишь отмахнулся.

— Нет у меня желания плясать, ты уж прости.

Эйрид только понимающе кивнула и сжала пальцами края одежды,

будто нервничала. Затем она приблизила к нему лицо и нежно коснулась его подбородка. Арден повернул голову, не понимая, зачем только ей сдался.

— Но наверняка есть желание иного рода, неправда ли? Если, конечно, здесь еще есть место для новой любви. — Эйрид коснулась его груди, отчего по телу юноши пробежала дрожь. От нерешительности Эйрид не осталось ни следа.

Арден посмотрел на симпатичное округлое личико и соврал:

— Я не знаю.

— Пока не проверишь, не узнаешь.

Девушка потянулась к нему, желая подарить поцелуй. Арден решил было прыгнуть в эту пропасть и ответить взаимностью, как вдруг в голове прогремел знакомый голос.

«Знаешь. Ты знаешь, что желаешь лишь меня! Не делай этого».

Арден прервался на середине пути и отвернулся. Не в силах видеть оскорбленной Эйрид, он пробормотал в пустоту:

— Прости, нам не стоит этого делать. Я так не могу.

Обиженное достоинство не позволило ей проронить хоть слово, и девушка, резко вскочив, унеслась прочь от Ардена, костра и праздника. Юный знахарь стукнул себя кулаком по ноге и мысленно ответил Ниррен, что так бесцеремонно влезла в мысли в самый неподходящий момент:

«Ты тоже знаешь о моих чувствах, но это не мешает тебе позволять Хадригейну себя трогать. Ты игнорируешь меня целыми днями, а затем нагло влезаешь в мои мысли? Боги, Ниррен, перестань мучить меня».

Не сразу, но девушка снова запела в его голове. Казалось, она совсем рядом, только протяни руку, но вместе с тем Ниррен была бесконечно далеко.

«Мои чувства к тебе не угасли, молю, верь мне! Это все отец. Приходи следующей ночью на наше место. Я оставлю на твоем пороге цветок льна, как знак, что буду ждать тебя там».

Отвечать юноша ей не стал. Нутро кипело от обиды и истощающей ревности. Но как бы сильно он ни гневался на Ниррен, все равно знал: как только найдет цветок на пороге, то вновь воспарит в небо и явится на ее зов. Каким бы гордым и непреклонным не считал себя Арден, только ее воле он мог беспрекословно покориться.

Небо вдалеке почернело и изредка сверкало. Ветер шумел в деревьях, шелестел в траве под ногами и предвещал ночную грозу. Все вокруг готовилось к буре, и даже Ардену вдруг стало неспокойно. Предвосхищение урагана крылось меж веток и висело в воздухе; оно вцеплялось в нутро юноши мертвой хваткой.

Он сидел на старом пне в ожидании любимой и вертел в пальцах голубой цветок. Стебелек льна почти истерся от трения о его кожу, а синяя головка понуро сникла. Арден видел в нем себя самого: скисшего, хмурого и почти безжизненного. Вернее, таким хотели сделать юношу Нандир и его приближенные, чтобы навсегда устранить помеху с горизонта. Арден размахнулся и отбросил погибающий лен в кусты. Ничего у них не выйдет! Внутренний стержень его еще тверд и не даст прогнуться под навязанной волей.

Внезапно на лицо опустились две ладони и прикрыли глаза. Ардена окутал аромат, несравнимый ни с чем — запах любимой женщины, который он узнал бы из тысячи.

— Ты задержалась.

Наверняка Ниррен ожидала более теплого приема, но после Литы он не мог вот так просто раствориться в ее очаровывающих объятиях. Ему нужны были ответы и утешение. Обещание, что он старается не зря.

Ниррен обошла его и присела на корточках, заглядывая юноше в помрачневшее лицо. Она нежно коснулась его щеки и спросила: