Чтение онлайн

Отер зажмурился. Даже звать на помощь дядьку забыл, да и толку с того. Копьецом бессмертного колдуна-медведя ткнуть, показать отвагу пустую?

Однако страшная расправа медлила, и молодец так и стоя с крепко закрытыми глазами слушал голоса.

— Погоди ты, Сыч! Вот же какой скорый на расправу, — мягкий голос звенел бубенцами озорства. — Раз уж потешиться до конца не удалось, то давай все же судьбу посмотрим. А вдруг не прав я, вдруг не все на столбе доли вырезано. Загадки-то позагадываем?

Тяжелый вздох с легкой хрипотцой:

— Так и быть, братец. Да только поспешай. Негоже чужакам долго по лесу нашему гулять.

Хруст травы от приближающихся шагов.

Отер,

не помня себя от страха, только тихонечко взывал к милости предков, как учил тятя. Шепотом. Даже про себя шепотом.

В лицо ударило горячее дыхание и пахнуло тем терпким запахом, который бывает только от живой шерсти. Сопение рядом смолкло.

— Эй, хабал[38]! — раздался мягкий голос. — Чего зенки смежил? Как дедушке хамить, да за меч хвататься, так первый? Ладно, не трусь.

Парень вздрогнул и робко открыл глаза. Прямо перед ним, довольно скалясь, нависла пегая медвежья морда.

— Л-лесные владыки… — поспешил было поклониться Отер, но берендей лишь махнул лапищей. Оставь, мол.

— О как! Сразу какой покладистый стал, глянь, Сыч, — оборотень слегка отодвинулся и обернулся к своему брату. Тот сделал вид, что ему и дела нет до происходящего. И вновь глянув на юношу, пегий, кажется Вран, продолжил: — Не трясись покамест. Все у нас по укладу, человек, а потому держать тебе ответ надобно будет. Как в сказках. Слыхал, небось? Загадает колдун, что старцем безобидным прикинулся, загадку добру молодцу… Правда, не сладилось у нас ни со старцем, ни с добрым молодцем. Значит, мы с братцем будем тебе загадку пытать.

Пегий медведь сделал важный вид, распрямился и оправил кафтан, резко дернул отвороты. Воздев палец, заголосил:

— Коль справишься, то ответим на любой твой вопрос. Многое нам ведомо, многое знаем. А коли нет, — тут он разом принял заговорщическую позу и, хитро подмигнув, добавил, — то тебе тогда того…этого…

От удивления Отер не то, что открыл рот, но и на какой-то миг забыл бояться, промямлил:

— Ч-чепотля?

Медведь довольно осклабился:

— Неужто ты думаешь, человек, что по нашим лесам будут гулять калбеи да пущевики? — и покосился в сторону так и стоявшего поодаль Сыча. Крикнул тому, — ты прав, нелегко ему с загадками будет.

Возле березы сопел в дреме всеми забытый дядька.

Человек сидел напротив двух медведей, но это не выглядело чудным.

Уж точно не здесь.

Молчали.

Нестихающий гомон птиц уже давно слился в единый непрерывный гул. Так, живя на берегу бурной реки, быстро привыкаешь к шуму воды, перестаешь замечать его, и вдруг, оказавшись где-то вдали от родных мест, с необъяснимой тревогой понимаешь, что чего-то не хватает.

«Занятно, а когда спят пернатые обитатели чудного леса?» — подумал юноша, от скуки разглядывая синее небо. Он хотел было спросить у берендеев, но как-то поостерегся без нужды тревожить колдунов. Кто ж знает, что на уме у оборотней. Ну их.

Уже битый час провели они, развалившись прямо где были, поперек тропинки, и все это время несчастного юношу пытали загадками. Поначалу от страха он лишь мямлил что-то невнятное, но вскоре выяснилось, что есть и заколдовывать его сразу никто не собирается. И Отер немного расслабился… насколько можно было это сделать, когда ты играешь в отгадки с двумя великими чародеями-сумасбродами.

Поначалу берендеи задавали совсем уж простенькие вопросы, на которые молодец знал ответы еще в голоштанном детстве. Навроде пяти братцев, четыре в ряд, а один всегда сам по себе, или же летит по небу золотая птица. Юноша совсем уж было расслабился, когда вдруг Вран разом нахмурился и сказал строго:

— Все, поозоровали и хватит. Пора и дело

делать.

Только теперь понял Отер, что все предыдущие вопросы были лишь для того, чтобы смешать его, запутать, заболтать и лишь сейчас начинает решаться его судьба. Парень шумно сглотнул и стал ждать.

А что было еще делать?

Хорошо хоть дядька был спокоен за них двоих, продолжая дремать возле полюбившейся березки. И дела ему не было ни до колдунов, ни до чаровного леса, ни до того, что, возможно, в скором времени им обоим придется коротать век, собирая ягоды и посасывая лапу на зимовье.

С легкой завистью Отер глянул на своего спутника и вновь посмотрел на берендеев. Те, только недавно перестали шушукаться (юношу не покидало подозрение, что делали они это тоже только для виду) и теперь таращились на парня, и лукавый блеск под косматыми веками не сулил ничего доброго.

— Что ж, — воздел когтистый палец к небу Вран. — Пришло время главной загадки!

Юноша внутри весь сжался. В голове завертелся хоровод мыслей, каких-то воспоминаний, обрывков полузабытых знаний и прочего того мусора, что всплывает со дна, как только ты пытаешься собраться с думами. В попытках хоть как-то разогнать эту поднявшуюся муть, Отер чуть не пропустил сам вопрос, но вовремя спохватился и практически впился глазами в вывороченные губищи пегого медведя.

Чтобы не пропустить ни словечка, значит.

Так и сидел удивленной жабой, от внимания приоткрыв рот.

А Вран меж тем, под одобрительное кивание Сыча, вещал торжественно и величаво:

— Кто всегда с тобою рядом?

Мыслью, делом — ты точь-в-точь.

С ним похож ты словно с братом,

Но лишь ночь — он сразу прочь.

И берендей замолк на высокой ноте. Выжидательно глянул на юношу.

Отер недолго пошевелил губами, словно повторяя загадку. В глазах его плескалась тревога, но вдруг лицо молодца стало растягиваться в довольной победной улыбке.

Выпятив грудь колесом, он чуть не выкрикнул:

— Хах, ответ простой — дядька!

Берендеи непонимающе уставились на Отромунда, и Сыч, растеряв весь лед в голосе, с сомнением спросил:

— Это твой. ответ?

Парень хотел было открыть рот, чтобы подтвердить сказанное, но тут от березы вдруг послышалось сонное и оттого не совсем разборчивое:

— Тень.

Отер в недоумении повернул голову к дядьке. Тот, даже не думал поменять позу или хотя бы попереживать за своего воспитанника, а так и валялся под деревом. Парень хотел было переспросить, но мужик лишь зыркнул на него хмурым взглядом, в котором не было и тени дремы, и повторил с нажимом:

— Тень, дурень!

Тем временем берендеи, немного смешавшись от происходящего, чуть ли не хором пробасили:

— Так каков твой ответ, мальчик?

Отер, ни мгновенья не сомневаясь, твердо сказал:

— Тень!

И тут же про себя обиделся на «мальчика». Тоже мне, колдуны великие, не повод это снисходительно обращаться с воином. Сомнений в своей правоте у молодца не было, он давно, еще с тех пор, когда тятя учил его грамоте, уяснил для себя одну простую вещь — предки не одарили его великим умом. Да даже средним не одарили. Трудно ему давалось все, что требовало хоть какого-то действительно мудреного измышления, но зато дядька… Иногда юноше казалось, что хмурый бирюк когда-то, до того как поселиться бирюком в развалине на окраине, был мудрецом при дворе какого-нибудь князя. Уж очень много знал и понимал бородатый молчун. И эта мысль никак, ну совершенно никак не вызывала вопросов в голове парня, когда он считал дядьку бывшим ватажником или же охотником… или колдуном. А что, мало ли?