Чтение онлайн

— Вам ведь известно мое имя, — уклончиво заметил Фродо.

— Нам много чего известно. Тебя, например, мы видели, и не раз — вместе с Бильбо. Это ты нас не замечал.

— Но кто же вы? Кто ваш предводитель? — допытывался Фродо.

— Я Гилдор, — ответил тот самый эльф, что окликнул Фродо первым. — Гилдор Инглорион из Дома Финрода. Родичи наши отплыли давным-давно, да и мы недолго задержимся — нас ждет Море. Правда, кое-где еще остаются выходцы из нашего рода — в том же Разлоге. Но не о том речь — расскажи-ка лучше о себе. Мы ведь видим, что на твое лицо пала тень страха.

— О всеведующие! — нетерпеливо вмешался Пиппин. — Скажите, кто такие Черные Всадники?

— Черные

Всадники? — тихо и уже без смеха переспросили некоторые из эльфов. — Что вам до них? Почему спрашиваете?

— Да потому, — пояснил Пиппин, — что они за нами гонятся. Двое… ну, может, это один и тот же был, но догонял уже дважды. Последний раз — только что. Вы его и спугнули.

Эльфы ответили не сразу: они тихонько посовещались на своем языке, после чего Гилдор обернулся к хоббитам.

— Говорить о них мы пока повременим, — заявил он. — А вот вас, пожалуй, и вправду возьмем с собой. Это против наших обычаев, но так уж и быть — пойдем вместе. Если захотите, так вместе и заночуем.

— Вот здорово! Я на такое и не надеялся, — воскликнул Пиппин, а что до Сэма, тот, похоже, от радости язык проглотил.

— Спасибо тебе, Гилдор Инглорион, — промолвил Фродо и с низким поклоном добавил на языке Вышних эльфов: — Элен силэ думмен оментиэльво. — Это означало «Звезда осияла час нашей встречи».

— Будьте осторожны, друзья, не вздумайте секретничать вслух, с нами идет знаток Древнего Наречия! — со смехом воскликнул Гилдор. — Оказывается, Бильбо был хорошим учителем. Привет тебе, Друг Эльфов, — обратился он к Фродо, отвечая поклоном на поклон. — Идите с нами, и ты и твои друзья, только держитесь лучше в середине. А то еще отстанете от усталости и заблудитесь.

— От усталости? Выходит, мы далеко пойдем? А куда? — спросил Фродо.

— Привал сделаем на холме над Древесной Сенью. Дорога неблизкая, но там вы отдохнете, и завтрашний ваш переход будет короче.

Двинулись молча, легкими тенями, мерцающими огоньками в ночи: ходить неслышно эльфы умеют даже лучше, чем хоббиты. Тишина убаюкивала: Пиппин на ходу клевал носом, ноги у него заплетались, и он непременно полетел бы кубарем, но стоило бедняге запнуться, как его твердо поддерживал под локоток кто-нибудь из шедших рядом эльфов. Сэм шагал подле Фродо. Глаза у него не слипались, но вид был отрешенный, словно пребывал он в восхитительном и вместе с тем пугающем сне.

Тропа шла под уклон, и лес по сторонам становился моложе и гуще, на смену дубам пришли непролазные заросли орешника. Наконец эльфы свернули направо. Вроде бы прямо в чащу, но нет: перед ними открылась невидимая со стороны узенькая тропка. Она повела наверх, а дальше по холмистому отрогу, глубоко вдававшемуся в речную долину. Древесные кроны смыкались над головами путников, образуя темный тоннель. Неожиданно он оборвался — впереди лежал высеребренный звездами широкий травянистый луг. С трех сторон его обступал лес, с четвертой отрог заканчивался крутым обрывом. Внизу темнели верхушки деревьев, сквозь которые кое-где пробивались огоньки — там лежало селение Древесная Сень.

Эльфы расположились на траве, зазвучала негромкая, мелодичная речь, но говорили они между собой: о хоббитах никто и не вспоминал. Фродо и его спутники уселись в сторонке, завернулись в плащи, и скоро их совсем сморила дремота. Пиппин посапывал, привалившись к зеленой кочке.

Огоньки в долине погасли. На восточном небосклоне светилась Звездная Сеть — Рэммират. Над пеленой тумана медленно поднимался пламенеющий, как подсвеченный изнутри рубин, красный Боргил. Затем взвесь тумана, словно по волшебству,

развеялась, и над Ободом мира склонился Менельвагор, Небесный Мечник в сияющем поясе. Словно приветствуя его, эльфы затянули в тени деревьев песню; вспыхнул костер.

— Эй! — позвал кто-то хоббитов. — Идите сюда. Приспела пора беседы и веселья.

Пиппин сел и затряс головой, отгоняя сон.

— Добро пожаловать! — промолвил склонившийся над ним эльф. — Огонь разожжен, и проголодавшихся гостей ждет ужин.

Южный край луга вдавался под своды леса, образуя что-то вроде пещеры или, скорее, зала со сводом из густых ветвей, обрамленных с трех сторон колоннами могучих стволов. Посередине полыхал костер, а по бокам равномерно светили то золотистые, то серебристые факелы. Эльфы сидели вокруг огня, кто прямо на травке, кто на кругляшах, отпиленных от упавших стволов. Иные, впрочем, разносили кубки или с верхом наполненные блюда.

— Трапеза скудная, — извинились они перед хоббитами. — Но ведь мы в походе, не дома. Вот будете у нас, так угостим как подобает.

— Ничего себе скудная! — откликнулся Фродо. — Я и на день рождения таких пиров не закатывал.

Пиппину не столько запомнились еда и питье, сколько напоенные внутренним светом лица эльфов и их дивные голоса: все разные, но одинаково прекрасные. Он словно бы грезил наяву, а насчет угощения — вроде бы ел хлеб, такой вкусный, какого в целом свете не сыщешь, и лакомился фруктами, лесными или садовыми, — так и не разобрал. Они были ароматнее диких ягод и сочнее лучших плодов, когда-либо выращенных в Хоббитании. Бодрящий напиток эльфов и вовсе не с чем было сравнить: казалось, будто в кубке плескался солнечный летний полдень.

Сэм так никогда и не сумел вразумительно описать, что же испытал в эту ночь, хотя в памяти его она навсегда осталась одним из главных событий жизни.

— Ну, сударь, — только и мог он сказать кому-то из эльфов. — Кабы я вырастил хоть одно вот такое яблоко, тогда уж был бы садовник. Но ладно яблоки: песни ваши так за сердце берут… если вы меня понимаете.

Фродо ел, пил и беседовал с огромным удовольствием, но сам говорил мало: больше слушал, радостно впитывая звуки не слишком-то хорошо знакомой эльфийской речи. Впрочем, каждого, подававшего блюдо или чашу, он старался поблагодарить по-эльфийски. Эльфы отвечали улыбками. «Ну и хоббит, настоящее сокровище», — говорили они друг другу.

Пиппин спустя некоторое время разомлел и уснул: его подняли и бережно отнесли на мягкое ложе, где он спокойненько проспал до рассвета. Верный же Сэм не отходил от хозяина ни на шаг. Пристроился у ног, свернулся клубочком, вскоре его глазки сами собой закрылись… Фродо не ложился, их с Гилдором беседа затянулась надолго.

Говорили о многом, и о стародавних делах, и о нынешних. Фродо расспрашивал Гилдора, что да как в большом мире. Новостей услышал изрядно, но больше печальных, а то и просто зловещих. Сгущалась Тьма, люди вели войны, эльфы уходили за Море. Наконец хоббит задал вопрос, давно не дававший ему покоя:

— Скажи, Гилдор, не видел ли ты Бильбо после того, как он нас покинул?

— Видел, — улыбнулся эльф, — даже дважды. Мы распрощались с ним здесь, на этом самом месте, но потом свиделись снова. На сей раз далеко.

Гилдор ничего не добавил, а настаивать Фродо не решился.

— О себе-то ты ничего и не рассказал, — заметил эльф. — Хочешь, так молчи, но имей в виду: кое-что я знаю, а о многом могу догадаться по твоим вопросам. Ты покидаешь Хоббитанию, но весь теряешься в сомнениях — сумеешь ли найти, что ищешь, осуществить задуманное да и просто вернуться в родимый край. Так?