Чтение онлайн

— Что бы ни случилось с прочим моим добром, когда Хапни-Беббинсы наложат на него лапы, это я пристроил наилучшим образом, — заявил он, похлопав себя по животу, после того как осушил последний кубок «Старой винодельни».

Друзья шутили, смеялись, горланили песни, наперебой поминали былые проказы, а под конец, как было заведено, выпили за здоровье Бильбо. Потом они вышли подышать свежим воздухом, поглядели на звезды — и на боковую. Праздничный вечер завершился. Гэндальфа не было.

На следующее утро друзья погрузили непроданный скарб на последнюю подводу. Толстень (так звали Фредегара в своей компании) взялся за вожжи, Мерри уселся

рядом. Давно было договорено, что они поедут вперед и подготовят домишко к прибытию нового хозяина.

— Надо же кому-то привести все в порядок, — бросил на прощание Мерри. — А вы поспешайте, а то знаю вас, лежебок: наладитесь дорогой под каждым кустом дрыхнуть, так и к послезавтра не доберетесь.

Фолко после завтрака ушел домой, и в усадьбе остались Фродо да Пиппин. Фродо вертелся как на иголках, все ждал Гэндальфа. Ждать решил дотемна, а если маг и тогда не появится, пусть отправляется к Сухому Овражку сам. Глядишь, еще и обгонит. Фродо собирался идти пешком: уж больно хотелось напоследок поглядеть на Хоббитанию, а дотопать до Баковин налегке вовсе даже не трудно.

— Жирок сгоню, и то польза, — ворчал он, глядя на себя в пыльное зеркало, оставшееся висеть в полупустой прихожей. Дальние прогулки Фродо забросил уже давно и в последнее время заметно раздобрел.

После завтрака добавилось еще досады: в усадьбу заявилась Лобелия со своим белобрысым отпрыском Лотто.

— Наконец-то наше! — воскликнула она, едва переступив порог. Это было невежливо да и, строго говоря, неверно — по условиям купчей Фродо оставался хозяином до полуночи. Но нетерпение Лобелии представлялось простительным: дожидаться старушке пришлось на семьдесят семь лет дольше, чем она когда-то надеялась, и ей уже стукнуло сто. И пришла она — как объяснила — не из праздного любопытства, а чтобы удостовериться, все ли цело, не прибрал ли кто к рукам чего не положено. Ну и, само собой, за ключами. Удостоверялась долго — принесла с собой полную опись и сверяла с ней каждую мелочь. Чтоб только выпроводить, Фродо дал ей запасной ключ и обещал, что второй оставит у Старбеня Гужни. Лобелия фыркнула, скривилась, всем своим видом выказывая уверенность, что «эти голодранцы Гужни к утру всю нору обчистят», но уйти ушла.

Фродо ее даже чаем не попотчевал.

Сам-то он чаю попил: на кухоньке, вместе с Пиппином и Сэмом. Насчет Сэма было объявлено, что он отправится в Баковины приглядеть, по первости, за новым садиком господина Фродо. Старбень не возражал, хотя и ворчал: у иных прочих, дескать, все как у хоббитов, а ему на старости лет Лобелию в соседки нарядили.

— Больше уж мне здесь не чаевничать! — промолвил Фродо, отодвигая стул. Посуду за собой мыть не стали, предоставив это удовольствие Лобелии.

Все, что предназначалось в дорогу, Сэм с Пиппином увязали в три котомки и выставили их на крыльцо. Пиппин пошел напоследок прогуляться по саду, а Сэм куда-то исчез.

Зашло солнце. В сумерках усадьба выглядела унылой, опустевшей и разоренной. Проблуждав бесцельно по знакомым комнатам — на стенах стаяли отблески закатных лучей, и из углов прокрадывались тени, — Фродо вышел в сад и спустился к дальней калитке. Постоял, приоткрыл, прошел немного по дорожке. Ему казалось, что вот-вот из темноты выступит Гэндальф.

В чистом небе уже разгорались звезды.

— Славная будет ночка, — проговорил он вслух, — в самый раз для прогулочки. Хватит уже болтаться без толку из угла в угол. Все, пора идти. Жаль, что без Гэндальфа, но ничего, он нагонит.

Фродо совсем уж было повернулся, чтобы идти в дом, но тут неожиданно услышал голоса из-за угла, не иначе как

с Бебнева наулка.

Говорили двое: Старбенев-то голос Фродо сразу признал, а вот второй был незнакомый и звучал прямо-таки гадостно. Слов чужака разобрать не удавалось: он вроде спрашивал, а Гужни отвечал — громко и явно желая поскорее отделаться.

— Нету господина Беббинса, уехал он. Как-как? Вестимо как, на подводе. Добро свое повез, и Сэм мой с ним отправился. Да сказано ж вам, усадьбу продал и уехал. А вот зачем, сударь, да почему, это дело хозяйское — не мое, стало быть… Да и не ваше. Куда? Какой секрет — в Сухой Овражек подался, к самим Баклушам. Да, конец неблизкий. Нет, сроду там не бывал и не тянет: дурной там народ, в Баковинах этих. Какое передать, кому? Нет, не возьмусь. Спокойной ночи!

Разговор смолк. Фродо расслышал удалявшиеся шаги и почему-то испытал огромное облегчение оттого, что любопытный чужак не стал подниматься к усадьбе.

«Сколько все-таки у нас любителей совать нос в чужие дела, — подумал он. — Вконец уж издергали расспросами своими дурацкими. Вот и Старбеню покоя нет».

Фродо уже собирался спросить старого Гужни, кто к нему приставал, да так и не собрался: неожиданно передумал и быстро зашагал к усадьбе.

Пиппин сидел на крыльце, привалившись к своей торбе. Сэма не было. Фродо открыл дверь и позвал.

— Эй, Сэм! Где ты там, вылезай! Пора уже.

— Бегу, сударь, бегу! — донеслось из темноты. Вскорости появился Сэм. Он вытирал рот: не иначе как прощался в погребе с пивным бочонком.

— Все уложено? — спросил Фродо.

— А то как же, сударь? Все готово, вот я и решил подзаправиться на дорожку.

Фродо закрыл круглую дверь, запер на ключ, а ключ вручил Сэму.

— Бегом домой: отдашь своему Старбеню, а оттуда напрямик к калитке за лугом. Там встретимся. Уходить будем задворками, а то в Хоббитоне нынче от любопытных не протолкнешься. Ну, давай, одна нога здесь, другая там.

Сэм припустил к наулку.

— Вот наконец и выходим, — сказал Фродо Пиппину. Они вскинули на спины котомки, взяли в руки палки и, обогнув угол, двинулись вдоль стены.

— Прощайте! — молвил Фродо, бросив последний взгляд на темные, пустые окна, помахал им рукой и (точь-в-точь тем же путем, что когда-то и Бильбо) поспешил следом за Перегрином по садовой тропке. Хоббиты перемахнули низенький плетень, и под ногами зашелестела луговая трава. Они затерялись в темноте.

У подножия западного склона Бугра остановились и только успели подтянуть лямки котомок, как заслышали топот да пыхтение. Подоспел Сэм: на спину он навьючил набитый до отказа здоровенный мешок, на голову нахлобучил что-то вроде бесформенного мешка из пыльного фетра, хотя послушать его — так выходило, будто это шляпа. В темноте его запросто можно было принять за гнома.

— Небось самое тяжелое мне позасовывали, — шутливо вздохнул Фродо. — Ну что ж, придется, как улите бедной, весь дом на себе тащить.

— Давайте, сударь, мне переложим, — с не совсем искренним рвением предложил Сэм. — Мой-то мешок почитай пустой, туда еще много влезет.

— Ну уж нет, Сэм, — возразил Пиппин. — Нечего ему ныть — что сам велел, то и уложено. Снесет, не переломится, а жирок растрясет, оно и лучше. Вон какой живот нарастил, скоро на нос полезет.

— Пожалейте старого немощного хоббита, — рассмеялся Фродо. — Этак ведь пока мы в Баковины притопаем, я вконец исхудаю, превращусь в тростиночку… Ладно, ладно, пошутил я. Чай, не слепой, вижу, что Сэмчик перестарался, чуть ли не весь мой Бебень в свой заплечный бебень запихал. Вот привал сделаем — все переложим поровну.