Дружество Кольца
Шрифт:
— Ноги уносить, вот что, — отозвался Фродо. — Только не по дороге: всадник ведь и вернуться может, а то, неровен час, и другой какой прискачет. И придется шагу прибавить: до Баковин еще чесать и чесать.
Когда продолжили путь, тени деревьев на траве уже истончились и вытянулись. Теперь держались левее дороги, на расстоянии броска камня, и двигаться старались бесшумно и скрытно. Это получалось, а вот насчет прибавить шагу — дудки: трава густая, высокая, тут тебе кочка, там овражина, да и деревья росли чем дальше, тем чаще.
Намучались хоббиты основательно, но на дорогу — хорошо еще, что на протяжении нескольких миль она шла совершенно прямо, — не выходили до тех пор, пока красное закатное солнце не спряталось позади них за холмы. А как вышли, то выяснилось, что отсюда дорога забирает
— В самый раз для нас будет, — решил Фродо. — Ею и двинем.
Двинуть двинули, но ушли недалеко, потому что вскоре заприметили в сторонке огромное дуплистое дерево, почти уже засохшее. Сучья пообломались, попадали, и хотя на их месте кое-где торчали тоненькие редкие веточки, даже с листочками, могучий некогда ствол изнутри совершенно прогнил и стоял пустым. Забраться в дупло можно было через неприметную с тропы большую трещину, что хоббиты и не преминули сделать. Устроившись на мягкой древесной трухе, они первым делом перекусили и стали отдыхать, тихонько переговариваясь и время от времени прислушиваясь.
Снова на тропу выбрались, когда уже пали сумерки. Листья перешептывались, в кронах деревьев вздыхал западный ветер. Мягко, но неуклонно сгущалась тьма. Хоббиты шли рядком, в ногу — это как-то добавляло бодрости. На темном восточном небосводе проглянула звездочка, за ней другая, третья… Вместе с тьмой звездный свет рассеял тревогу; страхи понемногу забылись, и вместо того чтобы выслушивать в ночи конский топот, путники принялись напевать. У хоббитов в обычае мурлыкать на ходу песенки, тем паче когда они возвращаются домой поздно. Правда, поют больше про ужин или про сон грядущий, а тут взяли и затянули походную (хотя про сон с ужином там тоже было). Слова принадлежали Бильбо — он приспособил свои стихи к древнему, как окрестные холмы, напеву. Фродо выучился песне давным-давно, гуляя с дядюшкой по Заручью да слушая рассказы о его приключении.
Как хорошо разжечь камин И лечь в кровать под балдахин!.. Над нами только свод небес, А впереди полно чудес: Таких древес и дивных гор Никто не видел до сих пор! Стежка, тропка, луг и лог — Путь далек. Путь далек! По траве и по кустам: Нынче здесь, а завтра — там. А впереди у нас, друзья, Большак иль тайная стезя: Идем мы нынче по земле, А завтра — под землей, во мгле, Иль в поднебесье, в вышине, Под солнцем или при луне. Ель, дуб, граб, вяз — Мимо нас, мимо нас. Камень, омут и овраг. Шире шаг! Шире шаг! Все шире мир, все дальше дом, Но все темнее окоем, Все ярче звездочки горят, «Пора домой!» — нам говорят. И вот опять мы вспять идем — Все дальше мир, все ближе дом. Тучам — дождь, морось — мгле, Нам же — дом, где на столе Мясо, масло, каравай. И — в кровать! И — баю-бай!Песня кончилась. Пиппин разошелся и еще дважды громко пропел последнюю строчку, но тут Фродо на него шикнул:
— Тс-с-с! Никак снова копыта.
Путники замерли. Веявший со спины ветерок и впрямь донес дробный перестук, пока еще дальний. Один миг — и хоббитов на тропе как не было: они бесшумно укрылись в густой тени высоких дубов.
— Далеко не убегайте, — шепнул Фродо. — Спрятаться-то надо, но и посмотреть охота.
— Ладно, — тоже шепотом отозвался Пиппин. — Смотри только, как бы тебя не унюхали.
Пока шептались, конский топот приблизился настолько, что спрятаться
как следует было уже некогда. Сэм и Пиппин примостились за толстенным древесным стволом, а Фродо — понесла ведь нелегкая — даже подполз ближе к обочине. Луны не было, и в свете звезд тропа казалась бледной серой полоской.Топот оборвался. Фродо присмотрелся и вроде бы заприметил промелькнувший в сером просвете между деревьями черный мазок. А точнее, два — побольше и поменьше, как если бы тень всадника вела в поводу тень лошади. Одна — которая всадник — раскачивалась из стороны в сторону на том самом месте, где хоббиты убрались с тропы. Фродо уловил памятное по первой встрече сопение, и тут тень приникла к земле и поползла к нему.
Снова нахлынуло желание надеть Кольцо. Противиться не было никаких сил. Рука сама полезла в карман, нащупывая цепочку, но в этот миг жуткую тишину нарушили чистые, ясные, как звезды над головой, звуки: серебристые переливы смеха и звонкая, радостная песня. Тень съежилась, а потом выпрямилась и отползла обратно. Черный всадник бесшумно взлетел в седло, черный конь бесшумно пересек тропу, и оба растворились в темноте.
Фродо осмелился набрать воздуху.
— Эльфы! — воскликнул Сэм хриплым от волнения шепотом. — Эльфы, сударь, провались я на этом месте! — Он рванулся было на голоса напролом, сквозь деревья, но спутники удержали его.
— Верно, эльфы, — подтвердил Фродо. — В Хоббитании они не живут, но сюда, на Кулички, бывает, и забредают со своих Башенных Холмов и по весне, и по осени. А уж сейчас как кстати подоспели! Вы ведь ничего не видели, а тип этот черный уже спешился и прямо на нас пополз. Кабы не их песня… Он как заслышал ее, мигом убрался.
— Ну а эльфы-то, эльфы?.. — нетерпеливо спросил Сэм, и думать забывший о каких-то там Черных Всадниках. — Идем мы к ним, или как?
— Да ты послушай, они сами к нам идут. Погоди чуток и увидишь.
Пение приближалось. Один голос, ясный и сильный, задавал тон. Пели по-эльфийски. Фродо этот язык знал кое-как, а спутники его и вовсе не понимали, но вот ведь диво какое: в голове каждого хоббита прекрасные, но непонятные звуки будто складывались в слова, которые каждый, опять же, понимал немного по-своему. Вот как прозвучала эта песня для Фродо:
Белым-бела! Чистым-чиста! О Королева королев! Заморская твоя звезда Сияет нам между дерев. Гильтониэль! О Элберет! Твой взгляд, на западе горя, Нам посылает чистый свет И призывает за Моря! Ты небо в Беспросветный год Во тьме засеяла зерном — И вот сияет небосвод Созвездий чистым серебром. Мы здесь остались навсегда, Средь этих сумрачных земель, Но светит нам твоя звезда! О Элберет! Гильтониэль!— Да ведь это Вышние эльфы! — в голосе Фродо звучало удивление. — Песня-то про Элберет! Ну и ну, их во всем Средиземье почти не осталось. Вот чудеса!
Хоббиты выбрались к тропе и присели в тени у обочины. Вскоре появились эльфы. Волосы их искрились, глаза мерцали, словно вобрав в себя звездный свет. Ни факелов, ни каких других светильников не было и в помине: прямо под ноги, словно притаившаяся за холмами луна высвечивала им путь, ложилась серебристая дорожка. Легкой, летящей поступью шли они и уже прошли было мимо, когда последний неожиданно обернулся и рассмеялся.
— Фродо! — воскликнул он. — Ты, я вижу, припозднился. Или, может быть, заплутал?
Он позвал своих спутников, и эльфы обступили хоббитов.
— Ну и диво! — говорили они. — Три хоббита в лесу, да еще ночной порой. Что бы это значило?
— Ничего особенного, о Чудесный Народ, — отвечал Фродо. — Просто я люблю гулять ночью под звездами, и вышло так, что нам по пути. Буду рад составить вам компанию.
— Тоже мне, компания, — со смехом откликнулся кто-то из эльфов, — трое занудных хоббитов! И с чего ты взял, будто нам по дороге? Путь наш тебе не известен.