Достичь смерти
Шрифт:
– Что, заметил?
– косо улыбнувшись, спросил Сарпий.
– Силен, братец...
– удрученно проговорил Ольхе.
– Ты многому научился.
–
У меня хорошие учителя,
– металлическим голосом сказал Сарпий.
– Что у тебя с глазами?!
– ужаснулся Ольхе, отходя назад.
–
В этом мире больше не осталось правды. Ты лгал мне. Я убью тебя.
Ольхе дернул щекой. Он заморгал и посмотрел на Сарпия.
– За что?!
–
Ты - лгун.
–
Как думаешь,
– начал Сарпий, -
ты ему понравишься?
– Не пори ерунды, друг!
– взвизгнул Ольхе.
–
Даже не собираюсь. Прощай.
Сарпий был готов отдать команду пакералу, но Ольхе поднял руки и крикнул:
– Стой! Погоди...
– Переписчик дышал тяжело, будто пробежавший четверть лиги толстяк.
– Ты - человек чести, да?
–
В отличие от вас - да.
– Я вызываю тебя на магический поединок!
Лифалию сотряс приступ смеха, заглушивший даже шум Милонарии. Все вокруг потонуло в алой пелене.
"Не сдавайся, Сарпий, держись!.." - поддерживал себя Переписчик.
– Хитрый ты, Ольхе. Что ж, давай сразимся. Выбирай магию?
– Ты помнишь, о чем гласит Кодекс в случае переадресации выбора оружия?
– Конечно. Если выбранный метод дуэли не устраивает переадресовавшего по какой-либо из причин, вплоть до полного неумения, ему присваивается поражение. А что на кону?
– Моя жизнь, - твердо сказал Ольхе.
– И вновь я соглашаюсь с тобой. Выбирай магию.
Его товарищ улыбнулся и медленно, тягуче произнес:
– Магия слова.
–
Годится.
Сарпию показалось, что Ольхе не ожидал от бойца-неумехи желания сразиться с ним путем магии. Уж от кого-кого, но не от Сарпия! Тот отпустил пакерала, и животное улетело в сторону Куоланы.
Ольхе взял цитоль и на этот раз пальцами ударил по струнам.
– Призываю твою душу
Выползти скорей наружу.
А
ша-эна
перейди,
Для себя меня найди...
Чтобы...
Сарпий чувствовал, как внутри него что-то зашевелилось.
Ша-эна
негодовала. У Переписчика закружилась голова, его тошнило, а от Ольхе остался только невнятный багряный силуэт. Потом все стало темнеть, и каждая последующая строка словно вытягивала из Сарпия последние силы. Он пошатнулся, но устоял. Ольхе напрягся и впился взглядом в Переписчика.
– ...смерть тебя настигла,
И вонзилась, словно иглы...
Голос Ольхе становился все увереннее. Переписчик видел, что Сарпий стоит и бездействует. Это придало ему сил.
И ты вот так просто позволишь ему убить себя?!
– возопила
ша-эна
.
Сарпий чувствовал, как сущность всеми когтями вцепилась в его нутро. Она не желала покидать это тело.
"Надо что-то делать..." - бегло подумал Переписчик.
Конечно надо! Тебя сейчас убьют!
"Опять ты меня отвлекаешь! Пошла отсюда!"
Нет уж, с меня хватит. Ты слишком часто пренебрегал мной! Я не позволю какому-то слабоумному лишить меня такой удобной оболочки!
"Нет ничего более подлого, чем обман. Ты обманул меня, Ольхе. А я считал тебя соратником. Я ненавижу обман. И я ненавижу тебя".
Сарпий не выдержал. Очередное нападение. Снова предательство. В который раз человек попрекает честью ради собственной выгоды?.. Почувствовав слабину, ша-эна пробралась в самое нутро Переписчика и завладела им.
– ...Быть тебе мертвее мертвых...
"
Значит, магия слова?
" - напомнил себе Сарпий.
– ...Обрекаю я...
–
Умри.
Закончить заклинание Ольхе не успел. Он рухнул на землю. Кожа побледнела, точно Переписчика обескровили днем ранее. Глаза покрылись бельмами, волосы выпали целыми клочьями, нос обвис и стал казаться еще больше.
– Зато по-честному, - Сарпий пожал плечами и пошел к Правым Стражам.
Еда была ни к чему.
"И зачем только брал?"
Переписчик замер.
"Что?! Я только что убил собрата, а сетую на то, что взял с собой еду?! Небеса... Что же со мной творится..."
Жалость кольнула сердце. Но кольнула неуверенно и робко. А как можно по-настоящему жалеть того, кто был готов убить тебя? Жалеть предателя?..
Сарпий вернулся и накрыл тело плащом. Вряд ли кто-то смог бы узнать в нем Ольхе. Кожа на лице лопнула, туловище оплыло и растеклось. Сарпий смотрел на эту массу и не верил глазам. Еще пять минут назад он слушал историю Ольхе, а теперь...
"Что же я натворил..."
Он сам виноват.
Стены башен покрывал мох, на карнизах окон птицы свили гнезда, а о стены у самой земли кто-то явно точил когти. В лучшие годы башни-близнецы охраняли въезд на мост и служили пропускным пунктом. Теперь же их главное призвание - приют для бездомных и бродяг. Приют и отхожее место.
Внутри Стражей было светло за счет разваливающихся стен. Свет проникал через булыжники, впиваясь в пол и стены смешанными с пылью лучами. Пахло сухостью, плесенью и мочой. Башня была пуста. Сарпий дошел до винтовой лестницы и насторожился - под ней, в темном закутке, валялись какие-то тряпицы, которые Переписчик сперва принял за человека. Тут же на полу - миниатюрный частокол из свечных огарков, повсюду разбросаны крошки и мелкие косточки. Придут холода, и братья-близнецы послужат домом не одному десятку сирых.
Сарпий помнил наставления Ольхе. Он поднялся наверх и вышел на просторную площадку, огороженную высокой зубчатой стеной с широкими бойницами. Здесь было очень ветрено. Как будто Переписчика намеренно хотели скинуть вниз.
– Ни за что, - злобно сказал он, усмиряя плащ.
– Ничего у вас не выйдет.
Отсюда виднелись стены Куоланы, аккуратные, точно игрушечные. Сарпий подошел к краю. Милонария казалась еще больше - не просто бесконечной...
"Как будто за ней ничего и нет, - определился Переписчик.
– Как будто это край мира, а дальше - небытие".