Чтение онлайн

Я понял, что не ошибся в предположениях, когда вышел из-за угла. Трое толкали Васечкина друг на друга, мутузили и валяли в пыли. Сбивали с ног подсечками и поднимали обратно на ноги, чтобы снова толкать, получая от этого глубокое морально-нравственное удовлетворение. Кононов по кличке "Конон", здоровый верзила не по годам, и пара его подпевал - таких же уродов по жизни. Васечкин пыхтел и пытался драться, нелепо размахивая руками, но Кононова и его дружков это только забавило. Долбоящеры и упыри, они презирали беспомощного ботаника и ненавидели просто за то, что он от них отличался.

–

Что, мамочке жаловаться побежишь?
– скривился глумливый Кононов. Он с силой толкнул Васечкина в густые заросли крапивы под спрятавшейся в тени бузиной.

Тот завалился на пятую точку и взвизгнул как побитый щенок, обжигая лицо и руки. Задрыгался всем телом и сильно-сильно затёр о штаны вспыхнувшими красным цветом руками. По грязным щекам, расцарапанным до крови, потекли ручьи, но Васечкин не захныкал. Скривившееся лицо смотрело со злостью и не пряталось за слезами.

– Нет, не мамочке!
– окликнул я.

Трое обернулись и уставились на меня. Они разом притихли и застыли, как вкопанные.

Цыганков как раз потянулся, чтобы поднять Васечкина и начать экзекуцию заново. Но при виде меня позабыл о начатом. Васечкин затих в крапиве с грязными подтёками слёз на пунцовом лице. Он молчал и кривился от боли, стиснул зубы и как мог держался, чтобы не зареветь в голос. Одежда в зелёных следах травы и дорожках расчерченных грязью. Ранец валяется в стороне, распахнутый и вывернутый наизнанку. Учебники разбросаны и перепачканы, шелестят страницами на ветру.

Кононов первым пришёл в себя. Сделав вид, что меня в этом мире не существует, он подошёл к Васечкину и схватил лежачего за грудки.

– Конон! Отвали от него!

Кононов повернул голову и уставился на меня. Выражение на лице выдавало как он завёлся. Его назвали по кличке - на это имели право только "друзья-товарищи". Он бросил Васечкина в крапиву и попёр на меня, как обозлённый бык на красную тряпку. Двое его дружков слегка осмелели и тоже двинулись в мою сторону. Я стоял как стоял - руки в брюки, в позе дружинника воспитывающего подвыпившую шпану.

Кононов встал напротив меня, просверливая глазами. Надеялся подействовать набыченной миной и взглядом в упор. Свои физиономические способности он явно переоценивал. Я не привык вестись на понты, меня не возьмёшь на испуг, строя рожи.

– Ромка мой друг, запомни.
– Я изучал его как таракана под микроскопом. На остальных двоих совсем не смотрел.

– Он стукач!
– бросил Кононов мне в лицо.
– Мы учим его отвечать за слова!

– Ты хочешь сказать, что я друг стукача?!
– мне было любопытно, как он будет выкручиваться.

Все трое молчали, не сводя с меня глаз. Они не знали как повести себя, пялились с напускной бычкой и одновременно очковали. На глаза Циганкова навернулась влага. Лопатин скривил лицо, мимическая мышца дёрнулась. Кононов отводил глаза - он не выдерживал моего взгляда в упор. Я занимался паркуром и боксом - Кононов знал об этом - и в два счёта начищу его широкую не по годам физиономию.

Махаться сразу с тремя я конечно не собирался, но и они не рискнут затевать драку - трое на одного. Выставлять себя беспредельщиками

им духу не хватит. У меня для такого случая тоже друзья найдутся.

Все трое понимали расклад и потому предпочитали помалкивать. Не забывали прописную истину: закрытый рот - целее шкура. Смотрели растерянно и не двигались, смирившись с необходимостью отступить.

– Мобилу забрали, - хлюпнул Васечкин от обиды.

Он выбрался из крапивы и встал рядом со мной с видом обвинителя. Я поморщился: зловонный дух потревоженной бузины немилостиво бил прямо в ноздри.

– Мобилу сюда!
– я протянул руку, ладонью кверху.

Лопатин ухмыльнулся, стараясь казаться бесстрашным. Полез в карман, достал мобильник и протянул. Васечкин выхватил телефон.

– А тебе, Лопата, я уши пообрываю!
– сказал я так, как будто констатировал факт.

Лопатин побледнел до предобморочного цвета и опустил глазки как пугливая девочка.

Они постояли ещё немного, напуская видимость, что не боятся меня. И вскоре свалили с нарочито ленивым видом. Я брызнул сквозь зубы слюной им вслед и сказал пару ласковых, так, чтобы донеслось до ушей, но без точно обозначенного адресата.

– Спасибо, Андрюха!
– Васечкин поправил испачканные песком очки и посмотрел благодарно.

– Не за что, - буркнул я между прочим, помогая ему собирать учебники.
– Этот говнюк давно сидит у меня в печёнках. Не перевариваю его по жизни. Ищу повод, чтобы начистить ему витрину и согнать крутизну. Но он остерегается и всеми силами бережёт конский фейс.

Одежду Васечкин извазюкал как поросёнок, но отряхиваться даже не начинал. Всё-равно топать до дома - переодеться в чистое и умыться.

– Ты вообще, что тут забыл?
– спросил я с лёгким наездом и напомнил: - Договорились, вроде, встретиться в раздевалке. Поболтать перед уроками и всё такое. Ты сам предлагал вчера.

– Мы заспорили с Лопатиным, он назвал меня стукачом и мы сцепились, - Ромка насупился и опустил кучерявую голову.
– Он предложил выйти и разобраться, один на один. Вот мы и вышли...

– Ты как ребёнок, Ромка, - махнул я рукой.
– Как будто не знаешь этих козлов. Разбираться один на один - не их тема. Они тебя развели, чтобы выманить за котельную.

Васечкин громко вздохнул и шмыгнул носом.

– Короче, забей. Дерьмо со всеми случается.
– Я протянул ему яблоко, второе откусил сам. Поморщился, ну и кислятина, хотя по розовощёкому виду такого в жизни не скажешь. Откушенный кусок выплюнул, огрызок швырнул в вонючую бузину.

– А это что?
– я показал на необычного вида штуковину с переливающимися огоньками - валявшуюся в пыли.

– "Культиватор дополненной составляющей".
– Васечкин поднял штуковину и отряхнул от дорожной пыли. Взгляд его загорелся, о злоключениях он позабыл в тот же миг.
– Я говорил тебе о нём вчера. Хотел показать как действует. Жалко времени до звонка совсем не осталось.

– Ничего, покажешь на перемене.
– Я хлопнул его по плечу и протянул собранный ранец.
– Но я почему-то уверен, что не дотерпишь и сделаешь это во время урока.