Чтение онлайн

Гэррети не ответил. В воздухе ощущалось какое-то напряжение — отчасти из-за урагана, но было и что-то еще, чего Гэррети не мог сформулировать. Каждый раз, опуская веки, он видел косые глаза Фрики Д'Алессио, глядящие на него из темноты.

Наконец, он сказал:

— В твоей семье что, все заранее готовятся к смерти?

Бейкер слабо улыбнулся:

— Ну, я несколько лет обдумывал мысль, а не пойти ли мне учиться похоронному делу. Хорошая работа. Даже в голодные годы будет на что жить.

— А я всегда думал заняться производством писсуаров, — сказал Гэррети. — Заключать контракты с кинотеатрами, боулингами и так далее. Верное дело. Ну сколько в стране может быть заводов по производству

писсуаров?

— Не думаю, что стал бы заниматься похоронами, — сказал Бейкер. — Впрочем, это уже неважно.

Огромная молния расколола небо. За ней последовал исполинский раскат грома. Порывистый ветер быстро усиливался. Тучи бежали по небу как обезумевшие корсары по черному морю ночных кошмаров.

— Начинается, — сказал Гэррети. — Начинается, Арт.

— Многие говорят, что им все равно, — сказал вдруг Бейкер. — «Что-нибудь попроще, вот чего мне хочется, когда я уйду, Дон». Так они ему говорят. Моему дяде. Но большинству далеко не все равно. Они говорят: «Мне отлично подойдет простой сосновый ящик». Но в конце концов они выбирают тот, что побольше... обшитый свинцом, если могут себе это позволить. Многие даже вписывают модель в завещание.

— Зачем? — спросил Гэррети.

— Там, где я живу, многие хотят быть похороненными в склепах. В мавзолеях, над уровнем земли. Они не хотят, чтоб их закапывали потому что у нас очень высокий уровень грунтовых вод. Во влажной земле все так медленно происходит. Но если тебя хоронят над уровнем земли, возникает другая проблема — крысы. Огромные луизианские болотные крысы. Они живут на кладбищах и прогрызают эти сосновые ящики в два счета.

Ветер тянул их вперед своими невидимыми руками. Гэррети молился, чтобы шторм наконец начался. Проклятый замкнутый круг — с кем ни заговори, всё сводится к одному и тому же.

— Да ну нахрен такое счастье, — сказал Гэррети. — Выкинуть пятнадцать сотен или сколько там, только чтобы крысы держались от меня подальше после смерти...

— Ну, не знаю, — сказал Бейкер. Он шел прикрыв глаза, полусонный. — Им ведь нужны мягкие части, вот что не лезет у меня из головы. Я прям вижу, как они выгрызают дыру в моем гробу, потом расширяют её, наконец прорываются внутрь. И лезут к моим глазам, как будто это финики какие-нибудь. Она сжирает мои глаза, и я становлюсь частью этой крысы. Разве не так происходит?

— Я не знаю, — с отвращением сказал Гэррети.

— Нет уж, спасибо. Я возьму тот, что свинцовый. Всегда.

— Вообще-то он тебе только один раз понадобится, — сказал Гэррети, испуганно хихикнув.

— Это верно, — торжественно согласился Бейкер.

Еще одна молния распорола небо — почти розовая вспышка, оставившая после себя запах озона. И в следующую секунду снова обрушился ураган. Но на это раз не дождем. На этот раз он принес град.

За какие-то пять секунд на них высыпалось огромное количество градин размером с мелкую гальку. Кое-кто из парней закричал, Гэррети прикрыл глаза одной рукой. Ветер усилился еще больше. Градины падали и разбивались о землю, о лица и тела.

Дженсен ударился в панику и побежал длинными, заплетающимися зигзагами, прикрыв глаза; его ноги спотыкались друг о друга. Наконец, бредя вслепую, он сошел с дороги, и солдатам пришлось выпустить с полдюжины очередей в беспрестанно движущуюся завесу града прежде чем они окончательно убедились в его гибели. Прощай, Дженсен, подумал Гэррети. Очень жаль, чувак.

Вместе с градом пошел дождь; группа начала подниматься на очередной холм, и вода стекала по его склону, растапливая павший на землю лёд. Новая волна града накрыла их, потом небо излилось еще одной порцией дождя, потом

снова град — уже слабее, и вот уже дождь падает ровными потоками, сопровождаемый оглушительными раскатами грома.

— Черт возьми! — Паркер подошел к Гэррети. Его лицо было покрыто красными пятнами, а сам он был похож на утонувшего выхухоля. — Гэррети, нет ни малейшего сомнения, что это...

— ... да-да, самый ебанутый штат в всех Соединенных Штатах, — закончил за него Гэррети. — Иди, остуди голову.

Паркер откинул голову назад и раскрыл рот, позволяя ледяному дождю падать прямо себе в горло.

— Именно этим и занимаюсь!

Гэррети пошел вперед, нагнувшись против ветра, и вскоре догнал МакФриза:

— Ну как, живой?

МакФриз обхватил себя руками, дрожа:

— Хрен тут победишь. Теперь я снова хочу солнце.

— Это скоро кончится, — сказал Гэррети, но ошибся. В четыре часа по-прежнему шел дождь.

Второго заката им наблюдать не пришлось. Около половины пятого ураган сменился унылой моросью, которая продержалась почти до восьми вечера. После этого тучи стали распадаться, раскрывая в просветах яркие, холодно мерцающие звезды.

Гэррети вымок до нитки и теперь не нуждался в метеорологе, чтобы понять, в какую сторону дует ветер. Изменчивая весенняя погода полностью выбила у Идущих почву из-под ног, лишив их такого привычного уже ласкового тепла.

Возможно, толпа излучала какой-то жар. Что-то вроде парникового эффекта. На обочинах скапливалось все больше людей; они кучковались, пытаясь согреться, и были довольно сдержанны в проявлениях чувств. Они просто смотрели, как Идущие проходят мимо, а затем шли домой или спешили к следующему наблюдательному пункту. Если они искали кровавых зрелищ, то таких было не очень много. После Дженсена группа потеряла всего двоих: оба были очень молодыми, оба просто потеряли сознание. А это значит, что до финиша осталось всего полпути. Хотя нет... чуть поменьше. Пятьдесят соперников ушло, сорок девять осталось.

Гэррети шел сам по себе. Было слишком холодно, и спать не хотелось. Он крепко сжал губы, чтобы они не дрожали. Олсон все еще был на ногах; Идущие вяло спорили друг с другом, кто именно станет пятидесятым, серединным — многие ставили на Олсона. Но нет — эта честь досталась номеру тринадцать, Роджеру Фенаму. Старый добрый несчастливый номер. Гэррети стало казаться, что Олсон будет идти вечно. Пока не умрет с голоду, наверное. Олсон надежно запер себя там, где нет места боли. В каком-то смысле, думал Гэррети, будет только справедливо, если победит Олсон. Он так и видел заголовки: В ДОЛГОЙ ПРОГУЛКЕ ПОБЕЖДАЕТ МЕРТВЕЦ!

Пальцы на ногах Гэррети онемели. Он попробовал потереть их об истерзанную долгой ходьбой стельку, и ничего не почувствовал. Боль, которая вообще-то обозначала тот факт, что он все еще жив, нашла теперь другое пристанище. Теперь она гнездилась в сводах стоп. Острая боль, эхом отдающаяся в икрах при каждом шаге. Он вспомнил историю, которую ему однажды читала мама, когда он был маленьким. В ней говорилось о русалке, которая хотела стать девушкой. У нее был хвост, и добрая фея или как там её, сказала, что она получит ноги, но только если захочет этого по-настоящему сильно. Каждый шаг будет причинять ей невыносимую боль, как если бы она ступала по раскаленным углям, но если ей хочется, пусть будет так, и она сказала да, хорошо, и в этом суть Долгой Прогулки. В двух словах...