Дочь Земли
Шрифт:
Привычный гром аплодисментов. Привычные завистливые взгляды. И откровенное пламя желаний, стелющееся по телу клейким ядом. Бросает в жар. Дурманит голову. Затягивает. Обнажает.... 'Мне плохо... без тебя!.. Мне боль-но!!!' Надо уходить. Чем быстрее, тем лучше!.. Спрятаться. Затонуть. Закрыться. В раковину забытья. О, господи, да что ж за наваждение такое?!!
Сомкнувшиеся за спиною двери поглощают звуки и цвета. Беспроглядная ночь принимает в себя, окутывает черным покровом. Но этим глазам темнота не помеха. Так, мимолетный отдых. От пустого блеска,
Торпеда модуля повисает подле. Аля забирается в кресло. Ежась от ночного влажного холода, прижимается к боку рагезта. Тот притягивает её, чмокает в затылок. Спрашивает сочувственно:
– Снова накатило, да?
– Угу.
– Соглашается Аля сквозь зубы, выдыхая.
– Паршивенько что-то.
– Терпи, сестренка. Доберемся - старина Тэо тебя вытянет. Он же у нас профи. Спец, каких поискать.
– Спец. Транквилизаторами по маковку натолкать. И в постель утрамбовать принудительно.
– Бурчит девочка капризно. Но тут же получает шутливый щелчок по носу.
– Не привередничай! Что велят, то делать и будешь. Тэо плохого не присоветует.
– Краасс передал, что еще задержится на Левионе. Ты не знаешь, надолго?
– Аля хотела произнести это буднично, равнодушно. Но горячий сгусток пониже горла сдавил грудную клетку. Слова прервались коротким всхлипом. Она ссутулилась, отвернулась.
– Я выясню, Алира. Сегодня же, малыш.
– Зэер посмотрел на сгорбленную горестно, тонкую фигурку. Сжал гневно челюсти. Острые ногти, царапнув, проткнули обшивку сидения.
'Что ж ты творишь, Краасс?.. Что ты делаешь, паршивец?!.. Зачем?!!..'
* * *
– Тебе обязательно нужно поспать....
– О, а я что говорила?!.. Отлично. Превосходно.... Спать?.. Будем! А покрепче ничего нет, а?.. Я долго спать хочу. Вечно, желательно!
– Алира.
– Зэер поднес кубок к запекшимся коркою губам.
– У тебя температура. Зашкаливает. Ты должна это выпить.
– Температура...
– она оскалилась язвительно.
– У кого ее нет? У камней, у дождя, у дыма? У инфузории туфельки, блин?!.. Странно было бы отсутствие оной, а не наличие!.. Понял?!
– Умничаем, да?
– Помрачнел рагезт.
– Профессором воображаемся? Выбирай, тогда. Или питье и диван с подушкой. Или упакую сейчас в капсулу, и дело с концом. Ну?!
– Рискни здоровьем!
– Девочка прищелкнула зубами. Ухмыльнулась недобро.
Зэер вздохнул, посмотрел виновато.
– Прости, Алира.
Рука трансформера обвилась вокруг талии железной хваткой. Ноги подломились. Падая навзничь на диван, Аля успела заметить в его пальцах маленький плоский прямоугольничек.
Холод металла. Укус иглы.... Синева и шум прибоя.... Ночь.
* * *
– И давно она в таком состоянии?
– Меланхоличный голос Краасса был исполнен скучающего равнодушия.
– Четвертые сутки. Жар не спадает.
– Помощник покосился раздраженно. Передвинулся поближе к разметавшейся на кушетке в болезненной полудреме Але.
– Не возьму в толк, зачем эксперименты эти устраиваешь?
–
Еще какие-нибудь симптомы?– Тот никак не прореагировал на эту подчеркнутую демонстрацию недовольства.
– Слабость. Боль. Галлюцинации иногда. Случались приступы агрессии. Но она самостоятельно умудрялась их подавлять. Несмотря на то, что слабеет прямо на глазах. Я бы сказал - ты вовремя вернулся!
– Я всегда все делаю вовремя.
– Краасс насмешливо улыбался.
– Спасибо, Зэер.
– Натолкнувшись на ледяной взгляд помощника, подчеркнул, - Претензии выслушивать не собираюсь. Благодарю. Возьми отгул. А лучше - отпуск. Короткий.
– Её, в любом случае, нельзя оставлять без присмотра.
– Не оставим. Выбирай, давай. Не ограничиваю.
– В самом деле?
– в синих глазах повис космический холод.
– Тогда проведаю Арео.
– Губа не дура, приятель. Но... слово не птичка. Отправляйся.
– Интервал?
– Двадцать суток, чистыми. Устроит?
– Более чем.
– Зэер отвернулся. Присел у постели. Погладил горячее запястье. Приложил ладонь к пылающему лбу. Шепнул с грустною нежностью.
– Поправляйся, дружок. Скоро свидимся.
Окруженные лиловыми тенями веки шевельнулись. Губы сложились в слабую улыбку.
– Ты... уходишь?.. Надолго?
– Не прошептала - прошелестела, с трудом поворачиваясь на бок.
– Не переживай, ребенок. Я надеюсь стать ему достойной заменой.
– Краасс?!
– Глаза раскрылись. С минуту всматривались без выражения. Веки упали.
– Зэер, у меня опять эти чертовы глюки.... Позови Тэо. Я хочу уснуть.
– Хорошо, котенок.
– Краасс сделал помощнику знак удалиться.
– Все для моей девочки. Включая глубокий сон.... Тэо!
– Да, хозяин?
– Откликнулся Дом насторожено.
– Чтоб я никого тут не видел и не слышал, с тобою вместе. Пока приказ не отменю. Уяснил?
– Так точно.
– Я рад. А теперь смени эту спартанскую панораму, пожалуйста. И позаботься о достойном и разнообразном угощении. Алире оно вскоре понадобится. А, может статься, и мне.
– Принято, хозяин.
– Превосходно. Выполняй!
* * *
... Она смотрит на экран визифона, зажимая трясущимися пальцами рот, хватая воздух душными, скомканными кусками. Дышит глубокими отрывками, заталкивая подальше вглубь подползающие волны тошноты. И не может отвести глаз от царящей безумным карнавалом вакханалии смерти и разврата.
Обнаженные, израненные тела, извивающиеся в похотливых обручах объятий. Воздух, пропахший насквозь помесью блуда и крови. И истошные, захлебывающиеся вопли жертв, уходящих из жизни в конвульсиях жестокой пытки. И глаза. Жуткие. Лимонные. Драконьи.
Они окружают её. Глядятся, с любопытством и издевкою. Захлестывают, затягивают, топят в наплывающем вале вожделения. Насмешничают и язвят. Забавляются, утверждают, приказывают! Они вездесущи... всевидящи... всемогущи.... Как и сам их хозяин, - олицетворение векового зла!