Чтение онлайн

Выслушав продолжительные уговоры, сопровождающиеся совершенно не мужскими соплями и страданиями, ей было не важно уже - искренними или наигранными, Дана парня отпустила. Но перед тем бодренько уведомила, что откровения его, и истерика, записаны на диктофон. Так что, случись с ней неприятность, вся эта красота мигом по назначению отправится.

Неудавшийся насильник поклялся до неприятностей не доводить и, подобрав штаны, ретировался быстрой рысью. А Дана вышла вслед за ним на воздух и, прислонив себя к холодной кирпичной кладке, еще минут пятнадцать в равновесие приходила. Девушка понимала, насколько ей повезло. Если бы напавшие не захотели разделяться, если бы у них оказалось меньше здравомыслия и больше

звериных инстинктов, если бы.... Но, слава богу, на сей раз обошлось. Повезло и в том, что другие не ожидали сотоварища непосредственно у дверей сараюшки, а прогуливались в отдалении. Чтоб внимание не привлекать. С троими она бы точно не справилась!

Еще с месяц где-то, после этого случая, Дана испытывала острый страх перед любыми замкнутыми пространствами и безлюдными местами. Даже туалет институтский обходила десятой дорогой. Но с течением времени пришла к выводу - её теперь сознательно избегают. Очевидно, случившееся просочилось-таки в широкие 'народные' массы. Собратья по институту прозвали девушку шизоидной, и порешили за благо - не связываться. Дана смогла вздохнуть с облегчением и вернуться к обычному жизненному укладу. Девять месяцев года были непрекращающейся, но привычной уже, гонкой по вертикали. А на лето она уезжала в село, к дальним маминым родственникам. И пахала там от зари и до зари, чтоб не быть им в тягость и отработать ежедневный свой кусок. И не прекращала надеяться на лучшую долю. Вот только от мужчин шарахалась, как от чумы ходячей. Ну не доверяла им, и все тут. Не могла!.. А потом этот обрыв. Одномоментный. И жизнь перекручена с ног на голову! И нужно принимать её заново. Снова бороться со страхами, снова учиться выживать. Выживать! Выживать!!!

Сколько раз у нее опускались руки! Сколько раз она была готова плюнуть на все и заявить: убивайте, не могу больше! Дана останавливала себя. Уговаривала. Убеждала. Заставляла верить, кошмар рано или поздно окончится. И она будет жить. И сможет этой жизни радоваться. В отличие от большинства новообращенных, Дана ясно определила: внушаемые им откровения о воле богов и чистейше безоблачном будущем, по сути - прикрытие. Красиво отделанный фантик, призванный очаровать наивного дитятю. Обезоружить, расслабить, заставить уверовать в сказку. Божества, как бы ни так! Они очень даже плотские. Но стоят гораздо выше людей. А людей почитают за мусор. Ну, не за мусор, так за товар. Причем - не особо ценный.

Бессменная же охрана неофитов замеса совсем другого. Дана их и одушевленными-то назвать не может. Они ей напоминают боевые машины, внедренные в биологический скафандр. Говорящие и, даже, думающие. Но, все равно, неживые. А сами хозяева вызывают настоящую оторопь и непреодолимое желание куда-нибудь подальше спрятаться, с глаз долой. Дана видела этих странных гигантов считанные разы. И при каждой встрече испытывала один и тот же, панический ужас. Не могут эталоны доброты и справедливости внушать подобное ощущение. Никакие они не боги. Скорее - демоны. Холодные и жестокие, будто Смерть. Не знающие - ни пощады, ни жалости.

Исключение составляла одна. Бывшая, к тому же, единственной среди них девушкой. И отличавшаяся, как живой огонек, затесавшийся в стройные ряды электрических лампочек. От нее веяло жизнью. Теплом. И неравнодушием. Дана чувствовала: Алира помогает искренне. Ищет пути адаптировать, приспособить. Переживает, думает о них. Пусть она и надевала при встречах маску отстраненного безразличия, но, без сомнения, болела за каждого, вверенного её заботам. И делала все, чтобы сгладить и облегчить неприятный процесс карантина. И потом, уже в новом их мире, по-прежнему не обходила вниманием. Достаточно часто навещала, расспрашивала о проблемах. А если таковые возникали, находила неотложное решение. Дана привыкла считать эту странную полуволшебницу-полуребенка неким очеловеченным

ангелом. И своим личным хранителем. Она даже придумала себе теорию - пока Алира есть на свете, ничего страшного и непоправимого с Даной произойти не может. Её ангел этого не допустит. Никогда и ни за что!..

Рука всполошенно метнулась. Прижалась ладонью к груди. Слава богу, он цел! Медальон, подаренный Алирой. Помнится, девочка предупредила - будет совсем худо, сожми его в руке покрепче. И думай, кричи мысленно, сколько сил твоих есть. Не позволяй себе рассредоточится. Я услышу и приду. Где бы не находилась.... Дана прикрыла глаза, провела языком по разбитой губе, схватившейся кровавою коркой. Втиснула камень в кожу. Зашептала горячечно: 'Услышь! Пожалуйста, услышь!!'

Только бы успеть!.. Андрюша!.. Андрюшенька! Родной!.. Ну, продержись, мой хороший! Ну, сделай над собой усилие!.. Я не смогу без тебя! Я не хочу без тебя!.. Слышишь меня, Андрю-шаа?!!

* * *

Аля подхватилась. Лицо белое-белое, как стенка. Рот приоткрыт, дыхание бьется толчками. Воткнулась взглядом в насторожившихся удивленно приятелей. Глаза начали стремительно чернеть.

– Алира, что случилось?!
– Носферату мгновенно оказался рядом. Не рискуя дотронуться, выговаривал слова медленно, раздельно.
– Пожалуйста, скажи.

– Эвфалия!
– Коротко выдохнула Аля, перекосившись.
– Эвфалия на Наре. И она осуществила угрозу. Я отправляюсь туда. Сейчас же!

– Мы с тобою!
– Заявил Морфей непререкаемо.
– Здесь нужно действовать предельно осторожно. Эвфалия - опасный противник. Твое озлобление - не лучшее против нее оружие.

– Плевать!
– Заорала Аля. Черты лица на глазах искажались наплывающей яростью. Клыки удлинялись, выползая наружу из-под губ. Облик начал непроизвольно меняться, обретая боевую форму крылатой кошки. Она отступила, чтоб не задеть Носферату, нервно поигрывая длинными серпами когтей.

– К чему вы мне там?
– Прошипела раздраженно.
– Эвфалия желает видеть меня. Меня и получит. Упыриха чертова!

– Нельзя, Алира!
– Упрямо не согласился итран.
– Нельзя рисковать и поддаваться на провокацию! Ну, и чего ты добьешься прямым нападением, подумай?! Подставишь себя, ни больше, ни меньше. Она только того и ждет - предъявить Совету прямые доказательства твоей неуправляемости. Начнешь разборки, а представители их - уж тут как тут. Тебя в камеру, Краассу рапорт. Дознание, следствие. Припомнят все грешки, какие смогут. В самом благоприятном варианте операция по освобождению и доказательству твоей правоты вождю в такую головную боль выльется, что он сам с тебя шкуру спустить вознамерится, и не один раз!

– У нее в лапах координаторы крупнейшей общины.
– Процедила девочка, всеми силами усмиряя разбушевавшегося репликанта.
– Голову на отсечение, сделано это специально.

– Да кто бы спорил!
– буркнул оборотень.
– Но упаси тебя Разум на открытый конфликт выходить!

– Пока мы тут лясы точим и время теряем, она их пытает! Доходит это до вас, теоретики вы хреновы?!
– Снова взвилась девочка.
– Я не дам этой суке убить Дану! Или нас тогда вместе похоронят, или я отстою её! Ясно?!!

– Поезжай с ней, Морфей.
– Носферату был само спокойствие. Только пульсирующая на смуглой шее жилка выдавала его истинный настрой.
– И гляди, чтобы дров не наломала.

– Хорошо.
– Так же спокойно отозвался итран, кладя голову сфинксу на загривок.
– Мы будем паиньками. Но и ты не мешкай.

– Что это вы задумали?
– Покосилась на него Аля с подозрением, нетерпеливо переступая с лапы на лапу.

– Маленькая перестраховка, принцесса!
– Носферату состроил неожиданно умильную рожицу, совсем как она сама в иные минутки забав или просьб.
– Я нагоню вас на Наре.