Дочь Земли
Шрифт:
– Обнаружить, не значит - уничтожить!
– Запротестовал он.
– Ты опять забываешь о ресурсах планеты.
– Возразила она, терпеливо, но с легким раздражением.
– Мне объяснять тебе, как ребенку малому, какое разнообразие животных форм, от огромных до мизерных, таится в её просторах и недрах? И, если организовать их, сплотить, зажечь единой целью, превратятся ли они в орудие? Иными словами...
– Она хихикнула, подмигнув, чем окончательно огорошила арголийца, - ... в отмычку! Добьются они своего, а?.. Ну, а после, на закуску, небольшие такие направленные сейсмические колебания. И вот на месте годами сооружаемых проходов и тоннелей
– Да кто ты такая, во имя всех демонов Ада?!!
– завопил он, вскакивая и надвигаясь на нее с кулаками. Открытая ладонь девочки плавно качнулась навстречу. Арголийца отшвырнуло назад, вжало в сидение. И - ни пошевелиться, ни, даже, головы не оторвать. Аля встала, слегка наклонившись вперед, сверлила пленника почерневшими провалами глазниц. Хмыкнула надменно, снова уселась.
– Я представляю интересы Роттона, арголиец. Можешь считать меня космическим миротворцем. Я хочу, чтобы это солнце светило по-прежнему. А его планеты по-прежнему двигались по установленным орбитам. И чтобы они жили, и жизни этой по-своему радовались. Равновесие и баланс, арголиец. Равновесие и баланс!.. Вот вы себя, почему арголийцами именуете, знаете?.. Нет, нет, молчи, - сделала запрещающий жест, - на гипотезы времени не осталось. Правда состоит в том, что вы - потомки коренных жителей Аргола. Ныне покойного, ваших предков стараниями. Рагезты набрели на эту умирающую цивилизацию, погрязшую в саморазрушении и внутренних раздорах. Отобрали наиболее здоровых и приспосабливаемых. И переселили сюда, на девственный тогда Роттон. Здешнее население не в счет, оно было слишком малочисленным, чтобы играть хоть сколько-нибудь значительную роль.
Снабдили они вас необходимым для выживания техническим минимумом и, по большому счету, оставили в покое.... Видать, на слишком долгий срок. Да еще и не позаботились о генетической корректировке. Пустили, так сказать, на самотек. Вы обжились, приспособились, преуспели. И за старое взялись!.. Вот теперь вам крылышки, как следует, подрубят. Это при условии, что мое непосредственное заступничество принесет плоды, и твоих соотечественников согласятся в живых оставить.... Теперь ясно?!
Он кивнул, покорно и обреченно. Проговорил тихо.
– Если меня не послушают?..
– Заказывайте гроб.
– Отрезала она безапелляционно.
– А уж сопровождение музыкальное Роттон вам обеспечит. Будут и трубы, и литавры. Гарантирую.... Слушай внимательно, Эбо. Условия у меня такие. Жители, согласившиеся подвергнуться чистке, обязаны собраться на центральных площадях ваших населенных пунктов. При себе не иметь никакого оружия. Даже самого условного и маломощного. И удалить чипы не забудьте. Чтоб мозги омлетом не запеклись. На все про все я даю вам шестьдесят планетарных часов. Время пошло, Эбо.
Повернулась, хлопнула в ладоши. Позади, в стене, открылся проход. В комнату вошли два андроида. Остановились.
– Твой почетный караул, господин посредник.
– Усмехнулась девочка.
– Проявляй к ним уважение и веди себя смирно. Тебя сопроводят и посадят в модуль. Ты свяжешься со своими соплеменниками. Добьешься беспрепятственной посадки. Дальше - действуешь по обстоятельствам. Дай бог, чтобы все у тебя вышло. Глупо и неправильно, из вполне качественной жизни и жестокой гибели, выбирать смерть. Но, так или иначе, выбор за вами.
– Внезапно, выражение её лица изменилось. Она посмотрела
– Я не зверь, Эбо. Я хочу, чтоб вы жили. Пойми.
– Провела по лицу ладонью, махнула стражникам.
– Уводите!
Арголиец неуверенно поднялся. Поглядел с невольным уважением. Поклонился молча. Вышел.
Аля вытерла глаза. Перевела дух. Стукнула кулаком по спинке кресла, трансформировав его в лежанку. Растянулась на животе, подперев голову руками. Активировала визифон.
– Крекс, пекс, фекс.
– Проворчала.
– Понаблюдаем теперь, сориентируемся. И руку будем держать... на пульте!
* * *
– Что ж ты, мерзавец, наделал?!! Да я сам тебя расстреляю, как предателя и перебежчика! Без разбирательств и трибунала, своими руками, понял?!
– средних лет военный в серой униформе Воздушного батальона, размахивал кулаками и порывался наскочить на облокотившегося о стену, устало наблюдающего Эбо. Двое товарищей не давали ему добраться до противника, загораживая собою потенциальную жертву. Наконец, выплеснув гнев и выдохшись, мужчина отошел в сторону, с силою грохнув по столешнице, закрыл рукою лицо. Эбо вздохнул, устремил следом воспаленные, налитые кровью глаза.
– Файли, я знаю, что говорю. Мы с вами не имеем право решать судьбу общества, исходя из субъективных соображений. Мы не имеем права лишать жизни ни в чем не повинных детей и женщин. Обрекать их на верную гибель, отобрав единственный шанс!
– Да о каком шансе ты распинаешься?!
– прокричал тот в ответ, замахнувшись, но повторной попытки наброситься не сделал.
– Они же нас как консервы использовать собрались. Банки с тушенкой ходячие! И это жизнь, я тебя спрашиваю? Это, по-твоему, жизнь?!!
– Я не согласен все равно.
– Твердо выговорил Эбо. Да, кто-то из нас погибнет. Но другие выживут. В любом случае, мы не можем брать на себя роль судей и палачей. Не. Имеем. Права. Слышишь меня, Файли?! Наше самоубийство бессмысленно. Роттон будет заселен заново, в кратчайшие сроки.
– Тебе внушило эти бредни то проклятое существо?
– с ненавистью подал голос еще один арголиец.
– Почему ты не разделался с нею? Хоть какая-то польза была бы. Почему повел себя, как ничтожный трус? Ты нас всех опозорил!
– Никто из вас бы с нею не справился. Имей вы даже целый арсенал под рукою.
– Эбо отвечал грустно и уверенно. Заглянув каждому в глаза, продолжил с обреченным вздохом:
– Когда бы увидели вы и прочувствовали то, что довелось мне, вы не сотрясали бы сейчас воздух этими пустыми речами. Не строили бы иллюзий и не размахивали кулаками вхолостую! Это не обычное создание из плоти. Это средоточие силы столь могучей и древней, что в сравнении с нею наши способности и мощи, как потуги муравья перед океанскою волной.... Информация по установкам проверена?!
– С минуты на минуту доставят результат, - тихо отозвался секретарь.
В дверь осторожно постучали. На пороге возник солдат, вошел. Отдав честь и прищелкнув каблуками, выложил на стол папку с отчетами. Развернулся, отсалютовал, вышел. Председатель стер со лба проступившие капли пота, прошел на свое место. Сел. Раскрыл документы, пробежал глазами. Охнул. Откинулся на стуле, хватая воздух, дергая ногтями ворот кителя. Простонал глухо:
– Дьявол подери!
– Подтолкнул папку товарищам. Один за другим члены Экстренного Совета, просмотрев её содержимое, застывали неподвижно, схваченные ступором боли и отчаяния.