До предела
Шрифт:
— Человек-паук был хорошим парнем.
— Я не Паутиномёт, — сказал Клайд.
— Я Веб-мастер. Есть разница. И я не убиваю невинных людей. Я провожу игру, чтобы люди могли убивать друг друга. Насколько это круто?
— А как же жертва? Разве она не невинная?
— Я выбираю жертву очень тщательно. И они никогда не бывают невинными. Коп убил парня при исполнении. И ты тоже. Как только я увидел тебя на заводе в тот день, я понял, что ты должна стать следующим призом. Барт пытался тебя отпугнуть, но ты не слушала. Это бы не имело значения. Я сразу принял решение.
— Барт знает про игру? Клайд улыбался, раскачиваясь на пятках, наслаждаясь своим моментом.
—
— И Барта обвинили в преступлении.
— Да. И он вёл себя как герой, защищая меня. Какой идиот. Потом, когда пришли результаты ДНК, он был совершенно сбит с толку. ДНК-то была не его, конечно. А Барт достаточно разбирается в этом, чтобы понимать: моей она тоже быть не могла. Другая структура. Это была ДНК Фишер Кэта.
— Разве Барт не спросил тебя об имейле?
— Да. Я скормил ему какую-то чушь про безответную любовь. И он хотел в это верить. Он пугал тебя не из-за игры. Он боялся, что я свихнусь из-за тебя и напишу ещё одно письмо чокнутого.
— А как насчёт Эндрю? Эндрю знал про игру?
— Эндрю? Ты, должно быть, шутишь. У Эндрю есть его идеальный офис, его идеальная семья и его чёртов идеальный дом. Эндрю не видит плохих вещей. Не допускает их в свою жизнь. Не задаёт вопросов, которые могут иметь тревожные ответы. Эндрю живёт в Стране Отрицания.
— Все всегда думают, что Эндрю такой идеальный, и все всегда недооценивают меня. Глупый, ленивый Клайд. Бедный, тупой Клайд.
— И?
— Я не тупой. Я умнее всех. Спроси любого из людей, которые играют в мою игру.
— Они все мертвы, — сказала я.
— О да, — сказал Клайд, хихикая.
— Я забыл.
— Почему Сингх сбежал?
— Он испугался. Он пошёл за Мешком, которого ты знаешь как Хауи. Каким-то образом Сингх умудрился облажаться с убийством, а потом его прикрытие было раскрыто. Он струсил и сбежал.
— Что теперь?
— Теперь мы играем. У меня есть новая игра, которую я придумал специально для тебя. Это что-то вроде охоты за сокровищами. А главный приз — смерть. Это будет действительно хорошая смерть. Страшная, сексуальная и кровавая.
Этот парень был такой безумный. Он годами понемногу выпускал безумие наружу, и никто не замечал. Или, может быть, его семья замечала и предпочла не признавать это таким, каким оно было.
— Ладно, поехали, — сказал Клайд.
— Я собираюсь рассказать тебе об игре. Морелли, должно быть, уже обнаружил, что я исчезла. Он позвонит Рейнджеру, и они будут искать меня. Если я затяну это достаточно долго, они могут найти меня вовремя.
— Я не могу думать, — сказала я.
— У меня болит голова и тошнота от наркотика.
— Это должно скоро пройти. Я дал тебе небольшую дозу. Ровно столько, чтобы ты была без сознания для захвата. Вероятно, то, что ты испытываешь, — это повышение давления от страха. Ты напугана, правда? Я посмотрела на Клайда. Я ничего не сказала.
— Да, — сказал Клайд.
— Ты напугана по-крупному. Я это чувствую. Я очень чувствителен к этим вещам.
Я подняла бровь.
— Правда, — сказал Клайд.
— У меня обострённые чувства... как у супергероя или оборотня.
— Я понимаю, у свиней превосходное обоняние. Может, ты отчасти свинья.
Я была рада, что не запнулась. Я была так
напугана, что мой рот казался отсоединённым от лица.— Вот план игры, — сказал Клайд.
— Все двери заперты. Ты не можешь выбраться. Твоя единственная надежда — найти оружие и ликвидировать меня до того, как мне надоест с тобой играть. У меня есть заряженный пистолет, электрошокер и большой острый нож, спрятанные где-то на заводе. Плюс есть вещи, которые ты естественным образом найдёшь здесь... типа кислоты, молотков и прочего дерьма.
— У меня здесь два твоих приятеля, ждущих, когда ты их найдёшь. Если ты умрёшь, они умрут тоже. На самом деле, если ты не найдёшь их достаточно скоро, они умрут. У тебя есть полчаса, чтобы найти первого.
— Кто они?
— Это тебе предстоит узнать. О да, и я забыл сказать тебе... ты будешь делать это в темноте. Можешь взять свечу, если хочешь. Романтично, правда? Он снова улыбался. Думаю, это было его представление о свидании.
— Я отключил сигнализацию, — сказал он.
— Если ты сработаешь детекторами дыма, сигнал никуда не пойдёт. Спринклеры включатся, и мы все промокнем, но никто не придёт тебя спасать. Это может быть весело... увидеть тебя в мокрой футболке.
Клайд встал, чтобы я могла видеть, что он вооружён.
— У меня есть .22 для убийства, — сказал он.
— И у меня есть пейнтбольный пистолет и пневматический пистолет для кролика в тире. Это ты. Ты кролик. О да, и у меня есть тейзер. Он новый. Я всегда хотел опробовать тейзер.
Он направил тейзер на меня.
— Это начало игрового времени. Я дам тебе шанс убежать. Я собираюсь досчитать до двадцати, а потом выстрелю в тебя тейзером. Беги! Он начал считать, и я сорвалась с места, забыв про свечу. На полпути по коридору мне пришлось перестать бежать. Было кромешная тьма, и я понятия не имела, что передо мной. Я приложила руку к стене, нащупывая путь, звеня с каждым шагом. Коридор вёл в переднее фойе, и я была готова проломиться через стеклянную дверь, если понадобится. Мне нужно было выбраться из здания. Безумный Клайд собирался убить меня, и он не собирался щадить своих заложников. Не имело значения, кого я найду. Мы все собирались умереть, если я не смогу сбежать и получить помощь. Клайд не собирался оставлять свидетелей. Я увидела рассеянный свет из фойе и побежала. Я свернула за угол, услышала выстрел и почувствовала укол удара. Что-то тёплое потекло по боку, по ноге. Я вскрикнула и прижала руку к боку. Краска. В меня попали пейнтбольным шариком.
— Я прямо за тобой, — сказал Клайд.
— Если ты пойдёшь к двери, я выстрелю в тебя тейзером. Я умираю, как хочу его опробовать. Иногда эти штуки используют для пыток. Электрический провод впивается в тебя зазубриной, и тебя можно бить током снова и снова. Насколько это круто? Я была посреди пола и тяжело дышала.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Я хочу, чтобы ты бежала, кролик. Убегай от двери.
Я сделала шаг и упала на одно колено. Я была слишком напугана, чтобы бежать. Слишком напугана, чтобы думать. Плохо, сказала я себе. Я должна попытаться сохранять спокойствие. Мне удалось подняться на ноги, и я побежала в слепой панике по другой стороне коридора, к кабинетам Эндрю и Барта. Передо мной была слабая полоска света под дверным косяком. Я толкнула дверь, и она распахнулась. Это был кабинет Барта. Кабинет освещался одной свечой на столе. Альберт Клун был примотан скотчем к офисному креслу за столом. У него был скотч через рот и обмотан вокруг лодыжек. Его глаза были огромными, и слёзы катились по его щекам. Я сорвала скотч с его рта и собиралась снять скотч вокруг его торса, когда увидела бомбу.