Дикая работа
Шрифт:
Ещё из разума зверя Котову удалось узнать, что в этом месте подходит к концу период изобилия, то есть скоро, совсем как на Земле, наступит холодное время и охотиться станет тяжело.
— Здесь, оказывается, тоже осень, — хмыкнул покоритель, усевшись на камень.
Чешир, довольно поуркивая, улёгся рядом и положил ему круглую голову на колени, прикрыв глаза. Нападать на нового приятеля он уже не думал, как и пробовать его на вкус. Называли этих необычных созданий «таурга», и Александр пришёл к выводу, что имя им подходит. Жили и охотились они по одиночке на обширной территории, как большие кошки, или медведи, соединяясь лишь со своей парой на время продления рода, когда природа требовала своё. Чешир был ещё очень молод и неопытен, плохо охотился, поэтому чаще предпочитал грабить более удачливых соседей, благо сила и ловкость позволяли.
Естественно, долго такое непотребство скрывать не получилось. О маленьких шкодах и их диком питомце прознали родители. Детей к лесу больше не пускали, и Чешир, лишившись и своих друзей, и угощения, начал сам гулять ночами по деревне, заглядывая в сараи и погреба, подчищая всё, что плохо лежит, или хорошо пахнет.
— Бедняга, он ручной совсем, — улыбнулся Александр, — от леса отвык уже, а из деревни прогнали.
Волк фыркнул, с возмущением во взоре смотря на эту картину. Что-то с ним Александр так никогда не нянчился…
— Ну и что?! — сварливым тоном поинтересовался он. — Это лесная жизнь! Если ты к ней не готов, то долго не проживёшь. Закон суров, но это Закон, — непререкаемым тоном отрезал Белый.
— Когда ты стал таким ревнивым? — хитро покосился на него покоритель.
Волк снова возмущённо фыркнул и отвернулся от них.
— Сходим в деревню, — сказал Александр, поднявшись на ноги, — до рассвета ещё почти целые земные сутки. А то я тут окочурюсь без еды за пару местных дней…
Поселение спряталось среди непроходимого леса в четырёх километрах от реки, и представляло собой всего несколько протоптанных улиц с разбросанными в хаотическом порядке домами-семенами. И жители у такого поселения были соответствующие.
Александру из всех известных ему существ больше всего они напомнили пчёл. Сходство далеко не стопроцентное, конечно, но что-то родственное у них определённо было. Высокие, выше людей порядка на полметра-метр, они имели схожее с человеческим строение тела: пара рук и ног, круглая небольшая голова, туловище с немного высоковатой талией, но сложено довольно пропорционально. На первый взгляд их действительно можно было бы принять за людей.
А вот несколько пар глаз и чёрные сегментированные антенны на круглой макушке, цветастая растительность на лице и теле, напоминающая пушок у детей и жёсткую щетину — у взрослых особей, больше говорили о насекомом происхождении этого народа. Ко всему прочему, у аборигенов имелись крылья, которые на земле прятались под жёсткие хитиновые надкрылки, образующие на спине своеобразный «черепаший панцирь». Странные жуки, но неприязни, или антипатии их облик у Александра не вызывал. Скорее напротив. Было в них нечто, напоминавшее о доме. Может, некое сходство с пчёлами, а, может, ещё что-то неуловимое, что не смог определить даже покоритель. Кроме того, жили местные развитые «насекомые» в полной гармонии со своей землёй. Питались тем, что давал огромный лес, не нарушая его целостности.
Александр, выйдя из вихря, с интересом осматривался по сторонам, пока волк настороженно принюхивался, шагая рядом. Чешир вёл себя более беспечно, гоняясь немой тенью по улице, приглашая их поиграть, или вовсе забирался на крыши домов и сверкал оттуда жёлтыми огоньками глаз, щеря в лукавой улыбочке широкую пасть.
Для разграбления Александр с волком выбрали дом с несколькими прилегающими к нему семенами-сараями в центре деревни. Сильно наглеть не рискнули, остановившись на самом маленьком семечке. И нюх Белого подсказывал, что там хранились какие-то мясные заготовки. Котов аккуратно вытащил широкий металлический засов, открыл низкую дверцу, и в тёмный проём почти одновременно нырнули волк с таургой, только хвосты синхронно махнули.
— Эй, не борзейте! — прошипел Александр, зайдя следом.
Включил карманный фонарик и осмотрелся. Если эта комната и была сараем, то очень странным. Больше всего внутреннее устройство её напоминало улей. Круглое чистое помещение с покатым потолком из черного плотного черенка, надёжно закрывающего содержимое «семечка», могло показаться совершенно пустым, если бы не стены. Они были до потолка отделаны, словно мозаикой, разноцветными
ячейками, с преобладанием тёмно-красных и коричневых. Одну из них, находившуюся на уровне пары метров от пола, уже разворотил Чешир и громко чавкал, стоя на задних ногах и повиливая длинным хвостом. Белый с жалобным выражением на физиономии крутился у него под ногами и тихо поскуливал. Таурга вытащил обмазанную чем-то жирным морду из дыры и сбросил волку несколько кусков, быстро исчезнувших в ненасытной пасти.Александр решил не дожидаться, пока эти двое разворотят все запасы, и вытащил из кармана заранее приготовленный небольшой белый шар-анализатор. Прикрепил его к леске и принялся по очереди обследовать ячейки, погружая шарик в воскообразную субстанцию, похоже, служившую замазкой. На пятой по счёту камере анализатор загорелся зелёным светом. Покоритель, тихо хмыкнув и стараясь не отвлекаться на уже требовательно урчавший желудок и жадное чавканье за спиной, проделал в податливой стенке круглую дыру, чтобы пролезла рука, и посветил внутрь фонариком.
Ячейка оказалась заполнена какими-то шишками. Александр вытащил одну и потряс ею рядом с ухом. Внутри что-то булькнуло. Покоритель повертел шишку в пальцах и, заметив, что черенок легко отходит, потянул его на себя. Шишка щёлкнула и открылась, из неё потёк кислый приятный запах, напомнивший сметанный. Желудок издал совсем уж непристойный звук, захлебнувшись собственным рёвом, так что даже звери прервали свою трапезу, оглянувшись на Александра. Он же, решив всё-таки положиться на аппаратуру, которой уже доверял не один голодный организм, осторожно отпил густое кисловатое содержимое шишки с ярким древесным привкусом. Жидкость оказалась совсем не противной, даже напротив. Несмотря на древесные ноты, вкус был довольно мягким, действительно, как у сметаны, отметил Котов, затем запустил руку в дыру и вытащил ещё несколько, сложил их в рюкзак. Теперь бы что-то посущественнее найти, думал он, заделывая прореху в ячейке. Неизвестно, сколько им придётся здесь кормиться, поэтому будет лучше, если об их маленьком грабеже подольше не узнают.
— Ну, а вы что свинячите? — оглянулся он на двух обжор, закончив с работой. — Убирать это кто будет?
— У меня руки неподходящие, — потупил бесстыжие глазки Белый.
Чешир что-то проурчал по-своему, почти в точности повторив жест волка. Александру осталось только поражаться, насколько же быстро эти двое общий язык нашли.
— Так, наелись, брысь отсюда! — приказал он, подойдя к развороченной стене.
Ослушаться его они не посмели, и быстренько скрылись за дверью. Александр окинул скептическим взглядом причинённый урон и тяжело вздохнул. Не стоило всё же тащить сюда всю ораву… С этими мыслями он принялся заделывать прореху в опустевшей ячейке, благо замазка имела вязкую консистенцию, видимо, служила для консервирования. Остаётся только надеяться, что именно в эту ячейку хозяева не будут заглядывать хотя бы какое-то время. Закончив с работой, он скептическим взором оглядел свой труд и снова обошёл помещение. Анализатор загорался зелёным ещё дважды, и на второй раз ему повезло: попалась какая-то то ли вяленая, то ли сушёная рыба. Не рискнув на этот раз доверять технике, Александр попробовал её на зуб и убедился, что есть рыбу вполне можно. Во всяком случае вкус был пристойным.
Нагрузив рюкзак снедью и ещё раз проверив все ячейки, Котов поторопился наружу, где изнывали от ожидания Белый с Чеширом. Водрузив на место тяжёлый засов, покоритель вызвал тёмный вихрь и, загнав в него сначала зверей, шагнул в переход, вновь оказавшись на знакомом берегу.
Осенняя природа на всех планетах, похоже, была переменчива. Ещё ночью, за несколько часов до рассвета, по-летнему тёплый воздух заметно остыл и повлажнел, а Александр почувствовал характерные возмущения в атмосфере. Собирался дождь. За час до восхода посеревшее небо затянуло свинцовыми тяжёлыми тучами с лилово-фиолетовым оттенком, и на землю закапал первый дождь.
Таурга, жалобно поуркивая, свернулся тугим кольцом возле тёплого костра и что-то лопотал, окидывая тёмное небо испуганным взглядом. Рядом с ним, прижавшись к костлявому боку, дрожал предчувствующий сильную грозу Белый. Звери, они оба боялись разошедшейся стихии.
Александр расширил купол, накрыв весь лагерь, оставил лишь узкую полоску на краю площадки. Когда дождь усилился, покоритель молча разделся и вышел за пределы пузыря, встав под хлещущие струи. В блаженстве прикрыл глаза и подставил лицо под частые упругие капли, летящие с небес.