Чтение онлайн

Новиков подошёл к лебёдке, положил руку на её тёплый, слегка вибрирующий корпус. Он не был инженером, но он был практиком. Он чувствовал разницу между работой и грохотом, между мощью и хаосом.

— Механик! — крикнул он своему специалисту. — Замерь расход угля за последний цикл!

Замеры показали то, что я и предполагал: потребление угля упало почти на треть. А полезная мощность, как показал тест с перегрузкой, выросла минимум на двадцать процентов.

Приказчик Сергей, не скрывая удивления, вынес из конторы толстый конверт и вручил мне.

— Полный расчёт, как и договаривались. Честь имеем.

Но Новиков на этом не остановился.

Он достал из жилетного кармана ещё несколько хрустящих купюр и, повернувшись к ребятам, сунул каждому из них по паре в их потные, замасленные ладони.

— Парни, — сказал купец, и его голос, обычно резкий, смягчился. — Да вы действительно умельцы! Любо-дорого смотреть! Чётко, быстро и, главное — качественно. Молодцы.

Гришка, красный как рак, сжал деньги в кулаке и вытянулся в струнку. В его глазах, в глазах Митьки, Женька и Сиплого, читался не просто восторг. Читалось человеческое достоинство. Они были больше не пацанами с переулка. В глазах такого человека, как сам Новиков, они были Мастерами. И этот взгляд, эти слова и эти честно заработанные деньги стали для них лучшей наградой и окончательным подтверждением их нового статуса. И сделали они это вместе.

После окончания работ с лебёдкой я, естественно, сразу же направился в кузницу. Ребята, уже позабыв об усталости, приводили в порядок прилегающую территорию, чтобы улучшить внешний вид и привлекательность нашей мастерской в глазах случайных прохожих. Меня же ждало более весомое дело. Я так откинулся на стуле, что тот взвыл жалобно, пронзительно, с тем же звуком, что издаёт нож по стеклу. Надо будет исправить, а то негоже. Хотя сапожник без сапог поговорку не зря выдумали.

Передо мной на верстаке лежало то, что ещё вчера было гордостью, прототипом руки, а теперь — просто разложенный по полочкам позор. Погнутая ось запястья напоминала сломанную птичью лапку, лопнувший стальной тросик торчал из «плеча», как обрывок сухой жилы.

В горле застрял ком, но не от расстройства, а от ярости, что жгла изнутри, как раскалённый горн. Моих знаний хватало, чтобы заставить эту штуку танцевать, моя магия могла и скрепить осколки, и сделать металл прочнее. Но вот незадача, имеющегося запаса сил моих на это катастрофически не хватало. Сейчас внутри зияла пустота, весь свой заряд пришлось потратить на лебёдку Новикова. Лишь на самом дне, где-то в глубине моего источника, оставались ещё жалкие крохи. Медитация помогала восстанавливаться, но на это уходило чертовски много времени, которым я не располагал. Хорошо хоть глина позволяет гораздо более экономнее расходовать энергию, понимает меня «с полуслова».

— Концепция рабочая, — выдохнул я сквозь зубы. Собственный голос показался странным, словно чужим. — Система работает, вот только материалы пока предают, всё требует доработки.

Я обтёр пальцы о тряпицу. Грязь, масло, металлическая пыль, всё, что было в руках за день въелось в кожу. Серый вечерний свет из окна не освещал, а лишь обозначал очертания предметов. Я закрыл глаза на секунду, когда в этот же самый момент за грудиной что-то ёкнуло, коротко и болезненно, будто лопнула струна в расстроенном инструменте. Мой резервуар напоминал выгруженную дочиста угольную тачку, осталось лишь сухое, пыльное дно. Любое резкое движение воли отзывалось не болью, а пустотой и тошнотворной слабостью, как после долгой лихорадки.

Я провёл ладонью по лицу сверху-вниз, пытаясь стереть следы усталости.

Внезапный грохот снаружи разорвал

тяжёлую тишину кузницы. Сперва донеслись приглушённые, но яростные голоса и хлюпанье множества ног по раскисшей земле. Затем послышалось тяжёлое, натужное волочение чего-то массивного по каменным плитам. Дверь с треском распахнулась, словно её открыли ударом ноги.

В проём, окутанные паром от разгорячённых тел, ввалились четверо. Григорий шёл спиной вперёд, его лицо побагровело от натуги, а жилы на шее вздулись синими канатами. Митя и Женя, согнувшись в три погибели, тащили два грязных шеста, поддетых под непосильную ношу. Сиплый семенил сбоку, делая вид, что помогает, хотя его поддержка была скорее символической, духовной.

Их груз, покрытый коркой грязи, ржавчины и болотной тины, напоминал ископаемое чудовище, извлечённое со дна древнего пруда. С глухим, сотрясающим пол грохотом они водрузили это нечто в центр кузницы, туда, где ещё недавно витала тень моей неудачи.

— Нашли! — выдохнул Григорий, опираясь на колени. Даже не пытаясь отдышаться, он продолжал. — На… на свалке, за Малиновым оврагом…

— Не на свалке, а на краю оврага, ближе к обрыву! — поправил, прокашлявшись, Женя. В его глазах пылал азарт кладоискателя. — Один кочегар сказал, что эта штуковина лет десять, не меньше, тут валяется! Хлам, говорит!

— А я глянул, — Григорий выпрямился, с гордостью хлопнув по ржавому корпусу. Звук вышел глухим, словно по броне. — И говорю, что хлам он для слепого. А для нас ценная вещь. Пресс, Лёха! Гидравлический, ручной! Для отжима, для ковки, для всего!

— Шестерни внутри с палец толщиной каждая! — вставил Митя, с благоговением глядя на массивный маховик с треснувшей рукоятью. — Целая механика.

— Тяжёлый, зараза, — констатировал Женя, вытирая пот грязным рукавом. — Еле дотащили. Но… вещь, да?

Они замерли вокруг находки, дыша, как загнанные лошади, и вопросительно уставились на меня. В их взглядах не было вопроса, там читалась только робкая мечта об одобрении, признание их смекалки и силы. Они принесли не просто железо, они принесли новую возможность. И теперь ждали моего вердикта.

Тяжёлая пауза повисла в воздухе. Слышно было, как с печной заслонки сыплется сажа, как каркает ворона за окном, как колотится сердце у ребят. Они, кажется, даже не моргали. Григорий сжал кулаки, готовый к отпору. Митя застыл в ожидании приговора. Сиплый прищурился, пытаясь угадать мои мысли.

Я медленно поднялся со стула. Подошёл к находке, обходя её молча, ощущая на себе их напряжённые взгляды. Это и правда был пресс, довольно старинный, мощный, правда, как следует побитый временем. Чугунная станина, покрытая бородавками ржавчины. Маховик, который не повернул бы и десяток человек. Система рычагов, где все шарниры срослись в единую неподвижную массу. Это была не просто вещь, это была задача. Вызов, брошенный мне ими.

Остановившись перед ребятами, я встретил их выжидающие взгляды.

— Починим, — произнёс я наконец. — Но не так, как обычно это происходит.

Я видел, как дёрнулась бровь у Григория. У Женьки промелькнуло разочарование, он явно ждал бурного восторга.

— Вы будете чинить его сами, — продолжил я, и слова мои упали в тишину, как камни в воду. — Я лишь наблюдатель. И ваша задача не просто очистить ржавчину. Ваша цель — понять, почему он «умер». И заставить его «ожить». Без моих подсказок, без моей помощи, только сами.

Я обвёл ребят взглядом, оценив их вытянувшиеся физиономии, потом продолжил: