Чтение онлайн

Я обвёл взглядом их оживлённые лица. Первый успех, первая реальная зацепка. Они сделали свою работу хорошо, теперь очередь была за мной. Пришла пора показать охотникам, что их цель может быть гораздо опаснее, чем они предполагали.

— Хорошая работа, — сказал я, и в сарае наступила тишина. — Теперь будем действовать по-настоящему.

Информация, которую добыли ребята, теперь висела в воздухе сарая плотным, осязаемым облаком. Двое. Шрам. Окраина. Они охотятся за мной, но пока присматриваются, примеряются. Но в тот момент, глядя на возбуждённые лица Гришкиных парней, я осознал фундаментальную ошибку не только наёмников, но и нашего изначального

подхода.

— Они охотятся на меня в моём же городе, — проговорил я, и мои слова прозвучали тихо, но с той металлической ноткой, что заставляет замолкать любые споры. — Это их первая и последняя ошибка. Они думают, что нападают. Но с этой минуты охотники поменялись местами.

Я прошёлся перед ребятами, чувствуя, как в голове складывается головоломка новой тактики. Это была уже не оборонительная позиция, это был план перевата инициативы.

— Значит, теперь мы охотимся на них, — продолжил я, останавливаясь так, чтобы видеть глаза каждого. — Но не так, как они. Мы не будем ждать удобного момента для нападения. Мы будем действовать на опережение. Выманить, изолировать, деморализовать. Сделать их пребывание в этом городе невыносимым.

Гришка, прислонившись к гнилой стойке сарая, мрачно хмыкнул.

— Лёх, да они с обрезами, профессионалы. А мы кто? Просто пацаны с улицы. В открытую супротив них идти чистое самоубийство.

Он был прав. И именно поэтому мой план был иным.

— Кто сказал что-то про открытую? — я покачал головой, и на моих губах появилась едкая, холодная улыбка. — Мы не будем с ними драться. Мы заставим их бояться теней. Создадим им такие условия, что они сами побегут отсюда, сломя голову, и их чёртов обрез им не поможет.

Я видел, как в его глазах вспыхивает и гаснет скепсис, борясь с зарождающимся интересом. Он был парнем с улицы, его мышление требовало конкретики.

— Ты хочешь сказать, запугаем? — уточнил он, всё ещё не веря моим словам.

— Нет, — поправил я. — Я хочу сказать, сломаем. Не тело, но психику. Пространство вокруг них станет враждебным. Их кровать, их еда, всё их окружение. Всё, к чему они прикасаются, будет работать против них. Они начнут сходить с ума. А сумасшедшие совершают ошибки. Очень грубые и весьма заметные.

В сарае воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением керосиновой лампы. Парни переваривали услышанное. Это был уход от привычной им уличной войны к чему-то тотальному, почти мистическому. И они чувствовали, что стоят на пороге чего-то нового.

Слова — это хорошо, но вера рождается из действия. Я видел, что Гришка всё ещё сомневается, и понимал его. Его мир строился на понятных вещах: сила, угроза, прямой удар. Я собирался показать ему нечто из области невозможного.

— Вы думаете, что для войны обязательно нужны кулаки или оружие? — спросил я, нарочито медленно обводя взглядом их лица. — Вы ошибаетесь. Нужны грамотные идеи. И правильные инструменты.

Я опустился на корточки и подобрал с земли несколько мелких камней и старых, ржавых гвоздей. Они лежали в моей ладони, обычный ничем не примечательный хлам.

— Они ищут обычного мальчишку. А мы дадим им призрака, — мои пальцы сомкнулись вокруг холодного металла и шершавого камня. — Мы не будем нападать на них. Мы будем нападать на их реальность.

Я встал и медленно прошёлся по сараю, и мои шаги отдавались глухим эхом в тишине.

— Представьте себе: человек возвращается в свою комнату, а дверь самопроизвольно захлопывается у него за спиной. Он пьёт чай, а кружка вдруг соскальзывает

со стола. Он кладёт обрез под кровать, а утром обнаруживает его разобранным до винтика. Он слышит шёпот из пустого угла. Видит движение в зеркале, но за спиной — никого.

Я видел, как у Митьки побелели костяшки на сжатых кулаках. Женька невольно оглянулся в тёмный угол сарая. Даже Гришка перестал жевать травинку, которую вертел в зубах.

— Точечное воздействие на окружающую среду, — продолжил я, возвращаясь в круг света от единственной керосиновой лампы. — Невидимые уколы. Они не оставят синяков, но разъедят нервы, как выгрызает металл ржавчина.

Я раскрыл ладонь. На ней лежал один из гвоздей. Я сосредоточился, представив, как моя воля — не грубая сила, а тончайшая игла мысли — проникает в металл. Я не приказывал ему. Я предлагал ему движение.

И гвоздь на моей ладони слегка дрогнул. Не так, как от ветра, а именно дрогнул, словно живой. Медленно, почти лениво перекатился на бок.

В сарае стало так тихо, что было слышно, как где-то за стеной пискнула мышь.

— Я не буду с ними драться, — тихо сказал я, ловя их потрясённые взгляды. — Я буду их преследовать. Каждую секунду. Каждую минуту. В их собственном разуме.

Я разжал пальцы, и гвоздь, сделав изящное сальто в воздухе, с глухим стуком впился в пол. Этот звук поставил точку в споре. Теперь они верили. Они видели, что имеют дело не просто с умным парнем, а с чем-то более весомым. И это «что-то» было на их стороне.

Теперь в воздухе витала не тревога, а сосредоточенная энергия, похожая на то, что чувствуешь перед запуском сложного механизма. Они смотрели на меня, и в их глазах читалось уже не сомнение, а жадное ожидание. Они поняли правила новой игры и горели желанием в неё сыграть.

— Итак, завтра наступает время «Ч». Мы действуем. — мои слова прозвучали как щелчок взводимого курка.

Я подошёл к ящику, что служил им столом, и расчистил на нём место, мысленно рисуя карту города и перемещая по ней невидимые фигуры.

— Задачи чёткие, как удар в челюсть. Путаницы быть не должно. Митька, Женька — ваша слежка должна быть незаметной и непрерывной с самого утра. Я хочу знать, когда они выходят, куда идут, с кем говорят. Вы — мои глаза. Но помните, что вы должны быть словно тени, это очень важно. Один провал и они начнут охоту за вами.

Оба кивнули, их позы стали собранными, почти воинственными. Они понимали ответственность несмотря на юный возраст, улица быстро делает людей старше и мудрее.

— Сиплый, тебе предстоит важнейшая работа. Ты создашь для них фон. — Саказл я, а Сиплый насторожился, приподняв бровь. — Иди в свои трактиры, болтай с подвыпившими мастеровыми. Пусти слух о том, что в районе меблированных комнат «У Катерины» водится нечисть. Что место это — проклятое, ещё с прошлого года, когда там купец удавился. Шепчись, крестись, делай испуганные глаза. Пусть они почувствуют, что даже местные боятся этого места.

Уголки губ Сиплого медленно поползли вверх в хитрой ухмылке. Это была его стихия.

— Гришка, ты наш стратегический резерв и координатор. Ты связываешь все нити. Если у кого-то проблема, то он идёт к тебе. Если нужно срочно передать информацию — ты находишь меня. Ты мозг операции, пока я занят другим.

Гришка молча кивнул, его взгляд стал тяжёлым и оценивающим. Он взваливал на себя груз ответственности за своих пацанов, и ему это нравилось.

— А чем будешь заниматься ты? — спросил Митька, не в силах сдержать любопытство.