Данилов
Шрифт:
— Я понимаю. Спасибо, Григорий.
— Да брось ты «Григорий», — он махнул рукой. — Для своих я Гришка. А выходит, ты уже почти свой. Хоть и с причудами.
Митька вдруг подошел ближе.
— Алексей, а правда, что ты вчера одного из них… ну… заколдовал? — он спросил это шёпотом, с суеверным страхом в глазах. — Говорят, он потом на ногу хромал, а врачи ничего не нашли!
Я не мог не улыбнуться.
— Я просто объяснил ему, что иногда лучше обойти конфликт, чем лезть в него с кулаками. Но как именно объяснил — это уже мои секреты.
Этот ответ, полный тайны, видимо, удовлетворил их больше, чем любое разумное объяснение.
— Ладно, разошлись, — скомандовал Гришка. — За дело, братва. Барину нашему глину для… э… прожекта искать.
Мы вышли из полуразрушенного сарая. Я чувствовал, что заключил свою первую настоящую сделку в этом мире. Не навязанную, не вынужденную, а основанную на взаимном уважении и расчёте. И это было ничуть не менее важно, чем найденная книга. У меня появлялась команда. Маленькая, уличная, неумытая, но своя.
Дом Гороховых встретил меня гробовой тишиной. Словно гигантский хищник, насытившись дневной суетой, затаился в ожидании новой жертвы. Я скользнул внутрь, стараясь не скрипеть половицами.
Моя комната на чердаке была нетронутой. Или почти нетронутой. Я замер на пороге, впуская внутрь себя атмосферу пространства. Воздух пах пылью и старыми книгами. И чем-то еще…
Именно в этот момент мой взгляд упал на подоконник. На нём лежал аккуратный свёрток, перевязанный бечёвкой. Рядом — записка. Я развернул её. Коротко, без подписи, тем же изящным почерком: «Для восстановления сил!»
Таня, девочка-загадка, чья доброта граничила с отчаянием. Я развернул сверток. Внутри лежала краюха еще тёплого ржаного хлеба, кусок запечённой говядины и, что самое ценное, рядом ещё морковь и луковица. Не роскошь, но целое состояние для моего скудного рациона.
Но благодарность моментально сменилась холодной струей адреналина. Пока я изучал сверток, краем глаза я заметил нечто. Один из моих солдатиков, тот, что стоял на страже у щели между половыми досками, был сдвинут с места. Всего на сантиметр, но для их безупречного строя это был сигнал. Он стоял теперь не прямо, а был развернут, его оловянный штык указывал прямо на дверь.
Здесь был кто-то ещё, с недобрым умыслом.
Я не стал метаться по комнате. Я застыл, как охотник, прислушиваясь к эху чужого присутствия. Мой взгляд скользил по знакомым предметам, выискивая малейшую фальшь. И нашёл. Из-под сундука, который заменял мне в комнатке прикроватную тумбу, торчал крошечный обрывок дешёвого кружева. Того самого, что было на манжете Раисы.
Она не просто зашла. Она рылась в моей комнате, правда, отыскать здесь было уже нечего. Эта ехидна решила ещё и сундук приподнять, сил хватило. Сразу после погрома Эдика всё ценное я убрал так далеко, куда местным с их скудоумием проникнуть ну никак не удастся.
Но всё одно, ярость, горячая и безжалостная, подкатила к горлу. С трудом, конечно, но я подавил и её.
Ярость — оружие глупца. Холодный расчёт — оружие инженера.
Я снова подошёл к солдатикам. Мои пальцы легли на голову одного из них. Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее. Я не просто отдавал приказ. Я вкладывал в них новый, сложный алгоритм. Я не просто создавал «сигнализацию». Я создавал «протокол задержания».
«Объект: человек, не я. Вход без моего присутствия. Цель: идентификация и задержание. Метод: создание акустического хаоса, блокировка двери, тактильное воздействие на уровне
дискомфорта. Не убивать. Не калечить. Напугать.»Я представлял это в деталях: грохот падающих предметов, дверь, которую не могут открыть, невидимые уколы в самые чувствительные места. Это была уже не магия анимации, а магия закладывания схем сложного поведения.
И солдатики откликнулись. Не просто послушанием. Я почувствовал, как их примитивное сознание, выращенное мною с годами, обросло новыми навыками. Они поняли. Они были готовы.
И как будто по сигналу, за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Эдик.
Мое сердце заколотилось. Это была не просто проверка. Это был визит с последующим разбором. Возможно, Раиса что-то сказала. Или Эдик решил, что моя вчерашняя стычка — идеальный повод для очередного унижения.
Дверь распахнулась без стука. Он стоял на пороге, заполняя собой весь дверной проём. Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке.
— А, родственничек! — просипел он. — Слышал, тебя вчера отдубасили? Жаль, мало. Может, добавить?
Он сделал шаг внутрь. И в этот момент с полки над дверью позади него с грохотом упала тяжелая статуэтка, которую я специально поставил на самый край. От удара Эдик вздрогнул и обернулся.
— Что за…?
Он не успел договорить. Дверь за его спиной с громким щелчком захлопнулась. Он рванул ручку, но дверь не поддавалась. Я стоял неподвижно, пристально глядя на него. Я не прикасался ни к чему, это сработали солдатики. Один из них, забравшись в механизм засова, сдвинул его своим крошечным телом, используя его как рычаг.
— Ты что, колдун какой-то?! — в его голосе прозвучал уже не гнев, а паника. Он снова дёрнул дверь. Но безуспешно.
— Я просто человек, который устал от непрошеных гостей, — тихо сказал я. — И который научился защищать свое пространство.
Вдруг он вскрикнул и отшатнулся, потирая шею.
— Кто меня укусил?! Здесь кто-то есть?!
Это сработал другой солдатик, успевший забраться на балку над дверью и метнувший в него заточенный кусочек металла.
Эдик метнулся в сторону, и тут же на него с полки с грохотом посыпались утварь да безделицы. Хаос был идеальным. Абсолютным. И он был порожден не мной, а моими безмолвными оловянными воинами.
— Выпусти меня! — закричал Эдик, и в его крике слышались уже истерические нотки. — Сию же минуту!
— Условие одно, Эдуард, — нарочито невозмутимо сказал я, всё так же не двигаясь. — Ты уходишь. И забываешь дорогу в мою комнату. Навсегда. В противном случае… — я сделал паузу, давая ему прочувствовать всю неестественность происходящего, — … неприятности будут уже не с дверью и не с моими вещами. Они будут с тобой лично, где бы ты ни был.
Троюродный братец смотрел на меня дикими глазами. Он не понимал, что происходит. Он видел только, что я стою посреди комнаты, а вокруг него сам по себе творится ад.
— Ладно! Ладно! Выпусти!
Я мысленно дал команду. Засов щёлкнул и освободил дверь. Эдик, не помня себя, выскочил в коридор и помчался прочь, не оглядываясь.
Я подошёл к двери и закрыл её уже вручную. Тишина снова воцарилась в комнате.
Я посмотрел на своих солдатиков. Они уже снова стояли в безупречном строю. Ничто не выдавало их недавней активности. Но я знал. Я чувствовал. Они эволюционировали. И наша связь стала ещё крепче.
Я взял со стола краюху хлеба, принесённую Таней, и отломил кусок. Хлеб был остывшим, но всё равно невероятно вкусным.