Цветы пустыни
Шрифт:
Элинор вздохнула третий раз – и тут же тихо рассмеялась.
– Знаю, конечно: потому что они – мужчины! Я всё понимаю, Ева, просто… просто я думала, что теперь, когда я вернулась, мы всегда будем вместе. Я очень скучаю по нему…
– Привыкай, – серьёзно сказала ей сестра. – Ты собралась замуж за Искателя, значит, разлуки неизбежны. Тревожиться за Вика тебе нет смысла – ты же прекрасно чувствуешь его и сразу поймёшь, если с ним что-то случится. Займи себя чем-нибудь интересным – и отвлечёшься, и время быстрее пройдёт.
– Я стараюсь: в саду работаю, на скрипке
– А как дела у родителей? Мама уже несколько дней мне не звонила.
– Мама вдруг решила научиться плести кружева, – пояснила Элинор. – Вошла в азарт, уже неделю коклюшки из рук не выпускает. Знаешь, какие там сложные схемы? Папа говорит, что у кружевниц мозги как у гроссмейстеров: они десятки рядов наперёд просчитывают, будто ходы в шахматах! Мама хочет сплести для меня головной убор к свадебному наряду…
– Уверена, это будет смотреться очень красиво, – заверила её сестра. – А как поживают двойняшки?
– Лучше всех! С осени начнут учиться, а пока знай играют с утра до вечера. Сегодня сразу после завтрака в Заповедный Лес убежали: на днях у Арка детёныш родился, так они малышу имя придумывают. Вик говорит, теперь там ровно сто единорогов обитает!
– Прекрасная новость! – в голосе Евы звучала искренняя радость: старшие дети Эрхартов выросли вместе с Арком и считали его своим близким другом, если не братом. – Приеду, обязательно их навещу!
– Так приезжай поскорей! – предложила Элинор. – Поможешь нам готовиться к свадьбе.
– Прямо сейчас не получится – у Тоба много работы. В лучшем случае приедем за пару дней до торжества. Но могу прислать тебе помощницу – сама просится, каждый день канючит: «Хочу к Эль, хочу к Эль»…
– Селия, что ли? – обрадовалась младшая сестра. – Так пусть приезжает! Вик её в Кракове встретит.
– Вообще-то и Клим мог бы её привезти…
– Клим сюда едет? Вот здорово! Мы его уже давненько не видели – с тех пор, как он засел за дипломную работу. Знаю только, что он удачно сдал все экзамены и с блеском защитил диплом.
– Да, Рауль говорит, теперь у нас в семье ещё один магистр появился, – рассмеялась Ева. – Клим гостил у нас пару дней, но уже завтра хочет отправиться к себе, то есть к вам практически…
– Скажу Вику – вот обрадуется! Пусть тогда Селия едет с Климом, в чём проблема?
– Проблема в том, что Клим не сильно жаждет её в попутчицы: сама знаешь, они с Селией начинают цапаться, стоит им пять минут провести рядом. А тут почти сутки в одной машине!
– Намекни Климу, что это моя просьба, – со значением проговорила Элинор.
– Ну, в таком случае, думаю, он не откажет… Ладно, я тебе позже перезвоню, когда всё окончательно решится.
– Буду ждать. Пока, сестричка!
После разговора со старшей сестрой Элинор ещё минут пятнадцать просидела на садовых качелях, глубоко задумавшись. Она ещё раз осмыслила всё, о чём говорила с Евой, и даже приняла для себя кое-какие решения. Лишь когда в кустах и деревьях вокруг снова завозились, зачирикали, засвистели пичуги, притихшие было в самую жару, девушка внезапно очнулась от грёз.
«Господи,
уже вечереет! Сколько же времени я тут просидела? А ужин кто будет готовить? И на террасе я не прибралась…» – соскочив с качелей, она бегом кинулась к дому.На террасе уже хозяйничала Эмилия: вытряхнув за перилами скатерть на радость воробьям.
– Мам, прости, я задумалась и совсем потеряла счёт времени…
– Ничего, – улыбнулась Эмилия. – Ну как, определилась с тканью на платье?
– Да, – кивнула Эль. – Хочу такую, как у Евы, только более тёплого оттенка – как луна над тропическим морем… Это вообще возможно?
– Думаю, да, – в свою очередь кивнула Эмилия и тут же перескочила на другую тему: – Что нового у Евы?
Эль даже не стала спрашивать, откуда мама знает, что она разговаривала с сестрой.
– Они с Тобом смогут приехать только на свадьбу. Но к нам едет Клим – и везёт Селию!
– Отлично, – сказала Эмилия. – Будет тебе подружка. Мне показалось, вы с первого дня знакомства нашли общий язык. Очень интересная девочка, на мой взгляд…
– Да, с ней не соскучишься, – подтвердила Эль. – Я пойду, приготовлю ужин?
– Давай вместе состряпаем что-нибудь новенькое, пока папа работает? Что-то я засиделась за этими коклюшками, уже в глазах рябит…
И мать с дочерью, обнявшись, прошли на кухню. Рыжий Барбос тотчас спрыгнул с кресла и потрусил следом.
***
Клим Галицкий считал себя человеком терпеливым: стоическим в принципе и толерантным к проявлениям человеческих слабостей в частности. Единственное, чего он не мог вынести, это покушения на его свободу. Правда, мало кто осмеливался на подобное. Клим с детства был самостоятельным, всегда остро чувствовал ответственность за свои поступки, поэтому ни мама, ни бабушка с дедушкой не посягали на его право выбора – с того самого момента, когда трёхлетний пацанёнок решил, что пора отдать его в садик…
С другой стороны, получается, никто никогда и не испытывал его терпения, то есть, не заставлял его делать то, чего он не хотел. И теперь Клим неожиданно осознал, что порядком ошибался в границах своей хвалёной стойкости. Потому что болтливая пигалица сумела довести его до белого каления уже в первый час пути!
Сначала он честно попытался с ней договориться.
– Послушай, Селия, – сказал Клим девушке, вольготно расположившейся на соседнем сидении спорткара, – я езжу быстро…
– Класс! – радостно отозвалась та. – Прокатимся с ветерком! Верх откроешь?
– Нет! Предпочитаю не отвлекаться от дороги. Поэтому пожалуйста, не приставай ко мне с разговорами.
– Больно надо! – фыркнула Селия и демонстративно отвернулась к окну.
Надо отдать ей должное: за последующий час она не проронила ни слова. Сидела надувшись, сложив руки на груди, и пялилась на стремительно мелькающие виды за окном автомобиля. Молча. Но это было самое шумное молчание, какое только доводилось слышать Климу. Её мысли, эмоции, чувства метались по всему салону, ударяясь о стенки и отскакивая, словно теннисные мячики в сквоше – десятки, сотни бешеных мячиков!