Чтение онлайн

Малышка улыбнулась во все свои тридцать два зуба.

– Таааак, - с упоением продолжала маленькая брюнетка, - на Меридиане было полно существ, но даже если я и видела вашего отца - все равно не вспомню. Хотя, таки может вы просто скрываете свой акцент?
– спародировала Якова малышка.

– Таки нет, - проговорил шиварец.
– Ты ищешь слишком далеко. Вы могли повстречаться только на территории Цитадели Теней.

– Но вы единственный шиварец в Цитадели.

– А я разве говорил, что она - шиварец?

– Ну не может же она...она?!
– поразилась юная кагэми.
– Мы ведь все еще говорим про вашего отца?

Шиварец кивнул,

не скрывая, как же приятно ему замешательство подопечной. А последняя была полностью сбита с толку.

"Она?! Она, но отец. Гермафродит?.. Не имеющий пола?!... Ах, мой маленький детский мозг!" - девочка присела на ближайшую скамью и, схватившись руками за голову, наигранно захныкала.

Ансацу сел рядом, запрокинув левую руку на спинку скамьи так, что она оказалась за девочкой.

– Не надоело еще?
– глаза шиварца, скрытые под повязкой, не теряли из виду не единой детали улицы.

– Есть немного, - вздохнув, девочка поставила локти на колени и подперла подбородок.

Минуты сменялись часами, а мгновения бесконечностью. Мимо проходили жители, гости и временные постояльцы Некрополя, спеша по своим делам. Небо постепенно стало затягиваться смогом, а фосфорические растения и мертвые деревья прекращали дарить улицам свет, сменяя вахту с фонарями.

На противоположной стороне улицы малышка увидела пару темных эльфов, которых явно связывали узы покрепче и нежнее дружбы.

– В каких они отношениях?
– не отрывая взгляда от пары, поинтересовалась т'эрка.

– Думаю в тех, в которые не следует влезать маленьким детям, - шиварец все так же продолжал смотреть по сторонам.

– Я про Лорда и Госпожу. Его взгляд в ее сторону... Он был странным.

– Брат с сестрой. Любовники. Мать с сыном, - Ансацу посмотрел на подопечную, что обернулась к нему, - Все зависит от облика, в коем предстает Госпожа. Страсть, любовь, уважение, обида, преклонение, вера - все это их отношения. Но одно неизменно - он ей безмерно предан.

– А у вас был кто-нибудь, кого бы вы безмерно любили?
– голос девочки предательски дрожал.

Мужчина молчал, долго вглядываясь в лицо малышки и наконец произнес:

– Да, но очень давно.

Двое кагэми продолжали смотреть друг на друга. Наконец, девочка решилась:

– А вы...

Но вновь ей не дали договорить. К их скамейке приблизился скелет-страж.

– Мастер Ансацу, Госпожа ожидает Вас.

Кагэми поднялись и последовали за провожатым в сторону замка.

"Когда-нибудь," - размышляла маленькая брюнетка, глядя на широкую спину шиварца, - "я задам вам этот вопрос и узнаю правду".

***

– НЕ БоЙСЯ, - ласково произнесла Мать Мертвых, но истекающий кровью Красный Балахон слышал лишь скрежет металла.
– В МИре СМеРти - СмЕРТИ НеТ.

Тяжелые дери Тронного Зала закрылись за кагэми, оставляя двух могущественных темных наедине с пленником. Мать Мертвых медленно и грациозно сошла с трона, подойдя к магу. Приняв облик юной девы, Госпожа сняла с рук перчатки и взяла лицо Красного Балахона в свои руки, как несколько часов назад лицо шиварца. Так нежно и грациозно, словно перед ней не пленник, а желанный любовник

– ТЫ, ДОлЖно БЫть, УСтАЛ, - страстно прошептала Освобождающая на ухо заключенному, едва ли не касаясь губами его мочки, - ПрИСяДь И ОТдОхнИ.

Тень резко подбросила мага вверх, вырывая его их рук скелетов, сдергивая с него одежду. Подобно безвольной кукле, делающей все, что прикажет дергающий за нити кукловод, обнаженную жертву усадили на освободившийся трон. Весь он, каждый его миллиметр,

был усеян множеством острейших шипов, на которых тут же остались алые капли крови. Усаженный на них мужчина только и мог, что стонать от боли, боясь даже пошевелиться, ведь тогда, шипы не только пронзят, но и разорвут его кожу. Шипя сквозь сжатые зубы, маг опустил голову вниз и закрыл глаза, пытаясь хоть как-то пересилить чувство боли.

Мужчина почувствовал нежное касание вокруг голову, а затем его со всей силой дернули назад за волосы, заставив вскрикнуть. Множество шипов пронзило его тело, сдирая кожу. Красный Балахон почувствовал, как в подбородок и грудину впиваются, упираясь в самые кости, по два острых шипа, не позволяющих опустить голову. Глазные веки были с силой раскрыты и прицеплены толстыми иглами к коже жертве. Кровь стекала из разорванных век, заливая лицо и шею.

– Не ВежлИво ЗАКрывать ГлАЗА, КогДа С ТобоЙ ГовОРяТ, - Та, Что Дарует Покой продолжала стоять в центре зала, но от ее тела к пленнику тянулись теневые плети.
– НаМ О МНОгом ПреДсТОИт С ТобОЙ ПобЕСедОватЬ. СкоРо, Но НЕ СЕйчАс. НИ ОдНа ПоРЯДОчНАЯ ХОзЯйКа Не ПерЕйдЕТ К ДелаМ, ПрЕЖдЕ ЧЕМ НЕ УстрОит ГОСтЯ ПОудОбНЕЕ.

Освобождающая улыбалась, произнося все это. Каждое ее слово было наполнено неподдельной страстью, но окровавленный мужчина слышал лишь скрежет металла о металл и от этого звука его сводило с ума больше, чем от боли во всем теле.

У ног Балахона тень сгустилась, образуя своеобразные сапоги. Они сидели как влитые, как обувка лучшего сапожника в мире. Мягкие и комфортные они убаюкивали боль в ногах.

– УДобно?
– тихо поинтересовалась Госпожа и мужчина почувствовал, как обувь на нем задубела и потяжелела, а в пятки ему ввинчиваются шипы, калеча тело, заставляя поднимать ноги на мыски. От этого шипы на троне глубже вонзились в обнаженную плоть, насыщаясь свежей кровью.

Шипы поднимались все выше и выше, медленно продырявливая грубую кожу на пятке. Мужчина истошно заорал, когда шип стал крошить кость. Красный Балахон был готов поклясться, что слышит, как скрипит трущийся о кости металл. И этот звук заставлял кричать его все сильнее и сильнее.

– Ты больная сука!
– проорал мужчина, пытаясь заглушить звуки в своей голове, и тут же его ноги были сдавлены, дробя кости до колен. Тэмат развеялась, выставляя на обозрение палачей изорванные и изломанные культи, что некогда были ногами, а сейчас больше походили на мешочки для костей.

Маг мечтал бы потерять сознание, но не мог. Силой воли Матери Мертвых он оставался в сознании, хоть чудовищная, адская боль и разрывала разум на части, заполняя каждую клеточку его естества.

– ТЕБе Не ПонраВу НАШа ОбУВКА?
– Освобождающая словно и не заметила оскорбления и с искренним участием обращалась к магу.
– ОУ, А МЫ ТАк СТаРалиСь, КАк ЖАль, Что ТеБЕ Не ПОнРАВиЛось. МОжеТ ТОгда ГОловнОй УБОр Будет ВПору?

Балахон почувствовал как его голову окутывает тень, становясь все прочнее и тверже. Два удара сердца и череп несчастного был захвачен в тиски, которые медленно сжимались. Сначала раскрошились его зубы, потом челюсть, за ней кости черепа - миллиметр за миллиметром, покрываясь сеточкой трещин, которые с каждым поворотом несуществующего винта становились все больше, а боль от них невыносимее. Из рта, ушей и глаз жертвы сочилась кровь вперемешку со слюной, соплями и мозгами. Сейчас Балахон представлял собой отвратное зрелище но Госпожа ласково, практически любя, пробежалась кончиками пальцев сначала по лицу мужчины, затем по груди, спускаясь все ниже и ниже.