Чтение онлайн

Т'эрка не могла понять, почему к братьям было столько холодное и враждебное отношение.

На встречу шаману из дерева-дома вышел крупный мускулистый волк. Его густой черный мех покрывало множество украшений из костей (девочка была готова поспорить, что некоторые принадлежали другим фурри). Тело было усыпано боевыми шрамами. Правое ухо отсутствовало, а на морде зиял ужасный шрам.

– Пррриветствую тебя, Вождь Амансиз, - старец склонился перед вождем всех волчьих.

– Старррик, - Амансиз смотрел поверх шамана, прямо на Хеседа и Гебуру. Голос вожака был грубым, неприятным и властным. Черный явно привык, что ему все подчиняются беспрекословно.
– Зачем ты оскверррнил

наши земли, пррриведя сюда этих жалких монгрелов?

– Монгрелов?
– тихо спросила маленькая брюнетка, обращаясь к шиварцу.

– Это значит, что твои друзья бастарды, - видя не понимание, шиварец пояснил: - Ублюдки для своего племени.

Тишина повисла над поселением. Взоры всех были обращены на двух нежеланных гостей, в мире фурри.

***

– Глава 16 -

***

– Я тррребую ответа!
– проревел вожак.

Из древесного дома вышла дюжина старых фурри. Старцы сильно походили на Говорящего-С-Духами - те же перья и косточки для украшения, такие же посохи. Хотя последние были не костяными, как у шамана, а древесными и не столь внушительными. Да, они походили, но не были такими же. Между шаманом и вышедшими чувствовалось одно огромное отличие. В них не было мощи. В глазах т'эрки, они были лишь старыми фурри.

"Должно быть, старейшины", - подумала девочка.

– Ты не впррраве чего-либо тррребовать у того, - Говорящий-С-Духами выпрямился, - кто не подвластен тебе. Ты можешь лишь смиррренно ждать.

В голосе шамана слышалась насмешка. Старейшины зашептались за спиной вожака. Им не нравилось такое неуважение по отношению к Вождю.

Как и самому Амансизу. Черный зверь зарычал, оскалив клыки. И без того устрашающая морда стала еще безобразнее.

Из древо-дома вышла волчица. Ее коричневый мех блестел на солнце, подчеркивая ее красоту. В отличие от вождя, что носил на себе грубо выделенные кости, самка фурри гордо ступала в костяных браслетах как на задних, так и на передних лапах. В загривок, что был длиннее, чем у самцов, были искусно вплетены кожаные шнурки. Набедренная юбка, из выделенной шкуры неизвестного зверя, доходила до самых пят. Шею украшало костяное колье.

Волчица встала по правое плечо от вождя.

– Говорящий-С-Духами, - волчица низко склонила голову. Голос фурри был красивым и звучал, словно горный ручей.
– Мы рррады твоему возвррращению, но хотели бы любезно поинтеррресоваться, что заставило тебя пррривести в стаю этих двоих?

– Слушай свою жену, Амансиз, - шаман ответил на поклон.
– В ней больше здррравого смысла, чем в тех, кто заискивает перрред тобой, прррячась за спину.

Старейшины разгневанно загудели. Но стоило вождю клацнуть в их сторону челюстью, как они тут же затихли. Юная кагэми прыснула от смеха. Шиварец недовольно шикнул на подопечную.

– Я отвечу на твой вопрррос, Хэстэ. Как вам всем известно, - шаман повысил голос, чтобы все собравшиеся легко слышали каждое произнесенное им слово, - черррез неделю состоится Мусабидже - испытание, что покажет, кому какая Судьба в стае уготовлена. Это состязание пррроходит каждый год с тех поррр, как Бинатанг Бесар пожеррртвовал собой, ррради пррроцветания нашего вида. Щенки, что десять ррраз наблюдали смену года, имеют пррраво испытать себя.

– Мы все это знаем, старррик, - оскалился вожак.

– И рррод, к которррому те щенки относятся, не имеет значения, - Говорящий-С-Духами улыбнулся.
– Это десятая смена года Хеседа и Гебуры. Так неужели сыновьям вождя не будет дозволено пррринять участия в Мусабидже?

Рев, что разнесся по поселению, достиг даже вершин гор, спугнув с насеста серых птах - столь велик был гнев вождя стаи Канавар. Старейшины поджали

хвосты, уши прильнули к голове. Вся поза старцев говорила о подчинении и смирении. Да и все фурри поселения припали к земле.

Маленькая брюнетка, пораженно, оглядывалась. Она не понимала их поведения. Насколько бы страшен не был вожак, это не стоило столь ужасного унижения. Единственное, что ее радовало, так это тот факт, что даже дернувшись, Хесед и Гебура продолжали стоять.

Стояли и шаман, опирающийся на посох, и жена вождя.

– ИХ МЕСТО У ЛИЧИНОЧНОГО ДЕРРРЬМА, А НЕ НА ИСПЫТАНИИ!
– гремел голос Амансиз.

– Не забывай, что они имеют такое же пррраво на испытание, как и дррругие, - Говорящий-С-Духами небрежно подергал одно из перьев в шерсти.

– Не забывай, что если бы не ты, их бы вообще не было, - вождь тяжело дышал.

– Ох, в этом скорррее виноваты весна и твое неудеррржимое желание, Вождь, - шаман многозначительно посмотрел на коричневую волчицу.
– Тебе ведь показалось мало, заполучить в жены самую мудрррую, крррасивую, благоррродную из волчиц.

– Благодарррю за теплые слова, Говорящий-С-Духами, - Хэстэ положила лапу на плечо мужа, - но ты рррискуешь укусить моего мужа за хвост. А это может плохо кончиться, даже для тебя.

Было видно, как тяжело давалось вождю контролировать себя. В его желтых глазах пылала жажда крови. Крови шамана. Но отчего-то этот крупный мускулистый волк не спешил атаковать старика, что ростом доставал ему едва по грудь.

– Прррости старррого дурррака, Хэстэ. Я всего лишь хочу, чтобы закон соблюдался, как положено.

– Все мы - слуги законов. И не дело молодых рррешать вопррросы, что подвластны лишь старррой мудрррости. Пусть же этот вопрррос рррешиться волей мудрррейших, - волчица поклонилась шаману, - и старррейших, - легкий кивок в сторону старцев за спиной вождя.

Старейшины гордо выпятили грудь, показывая свою значимость, а шаман, так же как и т'эрка за его спиной, сдерживали смех.

Амансиз бросил уничижительный взгляд в сторону шамана, щелкнул пастью и скрылся в древо-доме. Хэстэ последовала за мужем, одарив холодной улыбкой старейшин. Уже под кроной дома, волчица обернулась и посмотрела на пасынков. Те, прикрыв глаза, поклонились мачехе. Хэстэ вошла внутрь.

Часть фурри вернулась к повседневным обязанностям, но кое-кто еще остался на площади перед главным домом, чтобы увидеть концовку спора. По большей части это были молодые щенки, еще не достигшие десятой смены года. Им все еще ничего не поручали, и они были полностью посвящены себе. Остались и те, кто в этом году должен был принимать участие в Мусабидже. Молодые волки и волчицы внимательно наблюдали за старцами, ожидая развязки.

Дюжина старейшин встали кругом и стали шептаться. Шаман, ожидающий начала нелепого спора, пару раз дернул ушами, отгоняя назойливых мух, и широко зевнул.

– Они монгрелы, - один из старейшин, с нервно дёргающимся глазом, поднял на Говорящего-С-Духами взгляд.
– Монгрелы не могут участвовать.

– Слышишь, Шептунья, - не оборачиваясь, бросил серебряный волк т'эрке, - твоих дрррузей называют монгрелами. Их порррочут только из-за того, что их кррровь смешана. Видимо Старррейшины забыли, что когда в наш миррр пррришел Бинатанг Бесар, подобное случалось на каждом шагу. У всех была единая кррровь, так как и нарррод был един. И не важно было, какого цвета твой мех и форррма челюсти. Уже тогда молодые щенки в испытаниях показывали и доказывали свои умения. Готов поклясться кончиком хвоста Бинатанг Бесара, что и у ваших пррредков, о, Старррейшины, кррровь была не столь чиста, как вы надеетесь. Но это же не помешало вам, в свое вррремя, пррринять участие в Мусабидже.