Чтение онлайн

— Почему на двадцать девятой?

— Потому что те, кого касается, всё равно дочитают, а привлекать жёлтой обложкой тех, кого не касается, незачем.

— Ты прав, печально. Чем же ты теперь занимаешься?

— В целом, тем же. Сохранение оболочек у нежити: «эфир», «волна», обратные переходы…

— А живёшь с Миэлиной?

— Расстались.

— О? Как это вы?

— Весной она сказала: «Пошёл вон!». Я и пошёл.

— Что меня в тебе всегда изумляло, так это готовность по первому требованию уйти вон. Ты хоть раз пытался остаться?

— Я некромант.

— Я помню, что ты некромант.

В её голосе отчётливо слышалось «И помню, как ты притащил клетку

упырей на праздничный ужин».

— Дорогая Веточка, мертвецы — хоть люди, хоть симпатии, — не воскресают, они поднимаются. А я в силу профиля зомби не очеловечиваю. Мина выгоняла меня раз пять, я возвращался. На шестой раз привязанность скончалась. Увы.

Веточка фыркнула, но, к счастью, промолчала. Впрочем, она никогда понимала моих принципов, а я никогда не понимал, что общего между синим полем в Атрутинске и ссорой Змейки Дайгалас с Яном Ремме. Тем не менее, мы ограничились семью тарелками и сковородой. С Энель Верити, к которой я тогда ушёл, взаимопонимания было больше, а чем кончилось?..

Требование построить детальную схему первого яруса синего поля вызвало на лице практиканта образцово-показательную гримасу крайнего презрения и разочарования во взрослых вообще и в магистре Эльсиделле в частности. По той небрежности, с которой летающий Шелис бросал вниз маячки, я заподозрил, что схемы он строил ещё до ухода из дому. Даже подниматься на десять метров стихийник поленился — крутился туда-сюда на высоте двух человеческих ростов. Очерчивание участка, кажется, тоже было уделом первокурсников.

— Маловат он для четвёртого курса, — заметила подошедшая Веланта, — На вид лет десять.

— Трансформация, зелья «Вечного детства» напился.

— А маячки хорошо ставит… слишком. Если для четвёртого курса.

— Полный маг, восьмая степень.

— Маловато курсов для восьмой степени…

— До школы хороший учитель был.

— И зачем перепроверять мага восьмой степени?

— Для проформы, естественно. И во имя бюрократии.

Шелис приземлился, подошёл, кивнул Веланте и вручил мне планшет. Два чертежа, очень похожих рисунком линий, но с разными числами; воплощение любви практиканта к теории сдвоенного поля. Вроде бы это безобразие приводится к каноническому виду, но как — одним стихийникам ведомо…

Веточке было ведомо: она села на край могильной плиты, разложила перед собой три схемы (две шелисовых и свою, классическую) и принялась что-то вычислять в столбик. Шелис наблюдал, я любовался архитектурой.

— …А вот этой линии у меня нет, при плотности в три мюции ей можно пренебречь…

— Смотря когда, — практикант говорил с такой кристально-чистой, незамутнённой серьёзностью, что последнему дурню становилось ясно: двести двадцать вариантов уже просчитаны, сто сорок исключений отмечены, а дуэль лучше перенести куда-нибудь подальше.

Веланта взглянула на Шелиса, сплетя пальцы в лесненском жесте крайнего изумления.

— При составлении атласа.

— Возможно, — без особой уверенности отозвался практикант, — А вы Веланта? Портрет в «Обозрении» не вполне точен…

— Точен, но эпизодически. Обычно я не испытываю последствий блиц-сброса, яда вертихвостки цельнозубой и aen asta одновременно. Тем не менее, я Веланта. А… вас… тебя как зовут?

— Шелис.

— Так вот, Шелис, учёт слабых линий осложнит работу составителя атласа и, вместе с тем, не упростит работу мага, использующего атлас, поскольку осуществление тонких эфин-воздействий без свежего анализа поля — признак альтернативной умственной одарённости. Соответственно, наличие подробной, но устаревшей карты лишь приведёт к росту числа инцидентов.

Шелис задумался.

— Несколько

идиотов не доживут до магистерской степени.

— Спасибо, учитель.

Веланта повторила удивлённый жест и вернулась к бумагам.

— Исключительно корректно составлено. Всё совпадает, — наконец, сообщила она, — Эльсиделл, ты ведь не собирался ограничиться одним участком? Во имя проформы и бюрократии?

— Не собирался.

— Тогда смотрите, — Веланта развернула карту, — Вот здесь… и здесь… не исследованные мной улицы. Зачем тратить нисы на бессмысленную перепроверку, если можно ускорить составление карты города? Это и оценивается выше.

— Вы на самом деле составляете атлас? — судя по тону вечно невозмутимого практиканта, по Школе россыпью скачут легенды на сей счёт.

— Естественно. Основная задача стихийной магии — разработка методов коррекции погоды. А между тем, теория синего поля развивается рысьими прыжками, но практическое применение никого не интересует. Исследования проводятся в глуши, в ненаселённых либо малонаселённых местах, и если с точки зрения теории это оправдано необходимостью изучать поле во всём многообразии линий, то с точки зрения практики нам нужны качественные схемы поля в основных населённых пунктах. Стреленск, конечно, изучен вдоль, поперёк и по периметру. Гораздо хуже обстоит дело с удельными центрами. Данные о строении поля хаотичны, фрагментарны, местами противоречивы…

— Веланта, без лекций! — прервал я, — Шелис, сколько ты успеешь исследовать до вечера?

— До вечера? — Шелис с минуту считал в уме, и сказал, — Примерно семь отрезов [26] , учитель.

— Два процента площади?!

— Если выложусь полностью, — уточнил практикант, — А вы упомянете меня в атласе как «оказавшего помощь в исследовании»? Правда, это не моё направление…

— Непременно упомяну… обязательно упомяну. А… Какое у тебя… у вас направление?

— Опосредованное влияние на погоду.

— Достаточно близкие области, публикация зачтётся, — решила Веланта.

Я кивнул. Смежные публикации полезны: если у мага все работы по основной теме, комиссия может заняться анализом совпадений. В лучшем случае защита несколько задержится, в худшем (пару-тройку ранних публикаций не зачтут «за повторяемость») — отодвинется на несколько лет.

Мы изучили карту и разошлись — Веланта на Болотище, мы с практикантом на Сбиров Сход.

За ужином Шелиса пришлось кормить чуть ли не с ложки. Мальчик сдержал обещание и выложился полностью, но обошлось это дорого, хотя, расход был постепенным (без блиц-сбросов) и «обнуления» не произошло (часть энергии крутится на поддержке неснимаемой защиты). Увы, организм десятилетнего ребёнка никакими тренировками не сделаешь таким же выносливым, каким мог бы быть организм четырнадцатилетнего.

Зато, поддерживать шатающегося десятилетнего легче.

После ужина Шелис и Веланта засели на веранде разбирать выкладки и чертить классические варианты схем, а я ушёл гонять упыря. Какого вессера было хоронить вместе со «златошвеей девицей Фарьей» её любимую кошку? Да ещё заживо? Конечно, кошка обидится! Читать звери не умеют, и оборот «Покойся же с миром до вселенска пробуждения» от понимания бедного животного ускользнул. Вот и вылезла кошка малым верейтом, для магов неопасным, а для простых людей — кусачим и плотоядным.