Чтение онлайн

— Дорог нет. Предлагаю сходить.

Эфин, я почти ощущал, как заболели все мышцы разом.

— Посмотрим.

Вопреки утверждению практиканта насчёт готовки, Лека пекла булочки, параллельно листая свежий номер «Дорог Трилистника» и смешивая травы в горшке.

Я молча протянул букет.

— Глазам не верю… — Лека вытянула из букета несколько малоприметных колосков, — Кострец-неуловимка?! Некромант, это мне?!!!

— Да… Хочешь, насобираю ещё? Здесь есть один луг…

— Его зовут неуловимкой из-за того, что он не растёт на одном месте, — спокойно пояснила Лека, — Чтобы определить, где он в следующий раз появится, надо полгода исследовать эфин на десяти оглядах [21] .

Если повезёт, опоздаешь всего-то на месяц.

Лека говорила серьёзно. Если повезёт. На месяц. Наверняка в «Полной иллюстрированной энциклопедии трав Надморья» найдётся несколько соответствующих примеров, или даже статистика опозданий.

Между тем, магичка сноровисто рассортировала травы (трипутник отправился в горшок) и выжидающе посмотрела на меня.

— Ма, где моя зелёная куртка?

— В жёлтом сундуке. Рукава наверняка коротки.

— Спасибо, — Шелис убрал голову из дверного проёма, но через мгновение вернулся, — А книжка про страшное?

— У Фины Синевец. Думаю, можно забрать. Она уже поняла, что бояться нечисти проще.

Вот неугомонный вездесущий тип! Я мысленно пообещал себе приложить все усилия, чтобы Шелиса отпустили в Ямный дол. Причём, одного.

Неугомонный вездесущий тип в третий раз сунул голову в проём:

— Ма, а с чем булочки?

— Синевика, шиповник, подсолнечные семечки, анис, «шерский корень», лепестки чжеодзин, шалфей, ясник, грибная мука, вода, зелёная «снежинка», жёлтая «ракушка».

— Э… у тебя есть чжеодзин? — спросил я, когда Шелис всё-таки сгинул.

— В оранжерее…

Подумав, Лека добавила:

— В холодильном шкафчике вяленое мясо. Спуск в погреб в кладовой, — магичка ткнула пальцем в сторону узенькой дверки, — Хлеб на полке…

Голос Леки звучал не вполне уверенно. Словно хлеб мог куда-нибудь убежать, или бутерброд ей самой не казался достойным завтраком.

Девочка-подросток ходила туда-сюда между крыльцом и калиткой, укачивая младенца весьма занимательной колыбельной. В переводе на надморский выходило что-то типа «Тучка-тучка, а почему твой дождь красный, и горячий, и солёный? — А потому что девушку отвели в небольшую каменную пристройку для жертвоприношений (древнечерецкая архитектура). Баю-бай». Эту лиутскую песню (за вычетом «баю-бай») Шелис использовал для навева псевдопроклятия.

Следующая колыбельная была не менее жизнеутверждающей. Непослушное чадо, спящее на краю лавки, в несколько этапов съедала разная нечисть.

Следующую я тоже знал — хотя, не как колыбельную. Обычно её исполняют на Кружелки: считается, что пение жутких историй обязательно накличет что-нибудь жуткое, поэтому подобной тематики избегают как чумы — кроме тех нескольких дней в году, когда гуляет нечисть. Не то клин клином вышибают, не то думают, что хуже и так некуда. В данной конкретной песне излагались перспективы встречи с ивенкой обыкновенной (lutec dosta), но по ошибке нечисть называли «ивенницей» (которая lutesia).

Весё-ё-ё-ё-ёленькая деревенька.

По случаю утра (и, полагаю, уборочных сельскохозяйственных работ) в «Рябине» было всего четыре человека — считая корчмаря, читавшего пухлую газету. Я пригляделся, и газету узнал.

Это уже слишком!

— Простите моё любопытство… Вам не мешает ваше образование? Всё-таки, деревня.

Янусь отложил в сторону «Полумесячные ведомости».

— Почему «мешает»? Образованному сподручнее.

— Как это?

— Так это. Во-первых, вот придёт слух, что Ултия на Ильше напала, народ расшумится, Бельцовку залeтась чуть не спалили к синим ветрам. А тут знаешь —

и Ултия, и Ильше эфин где, нас не коснётся. Во-вторых, если надо чего в столицах заказать, то каталог выписал, и цену знаешь настоящую. А в-третьих, образованный человек истории взаправдашние читает, а не байки про небылиц. Небылиц я в лесу что-то не видел… а лисолаки попадались.

— В четвёртых, когда этак небрежно бросаешь заезжему нахалу «mo, efinnell», пока он поднимет челюсть, можно дать по голове.

У девушки мелко дрожали руки и дёргалось ухо, но улыбка казалась искренней. Наина, жертва побочного эффекта «Легконожки»? И впрямь, легко отделалась… могло на всю жизнь перекосить.

— Неужели образованному не скучно в деревне?

— Нет, — уверенно сказал Янусь.

— Ну… — неопределённо сказала девушка.

— А Фина? — спросил ещё один парень.

— То особо исключительный случай… Да не, нормально. Хотя, вот Мерцающие холмы я бы поглядел, — заключил Янусь.

Запивая овсяную кашу ягодным компотом (от «домашней рябиновки» я отказался — чувствую, сейчас подавать дурной пример практиканту не только плохо, но и опасно), я краем уха слушал, как Янусь читает вслух заметку об отношениях с Лесной, и думал, что деревня не просто странная.

Лека перестроила этот мирок под себя.

Она не любила больших городов. Кто-нибудь другой ограничился бы возможностями удельного или окружного центра, или даже крохотной деревушки. Кто-нибудь третий возвёл бы башню со всеми удобствами — в достаточно безлюдном месте, чтобы экспериментировать вволю. Лека предпочла изменить возможности. Вот почему яркие краски, синевичные поля, уговоры с разумной нечистью… И, наверное, ей не хватало людей, способных без запинки выговорить «эфин-колеблющийся» или посмеяться над оборотом «недостаточные полномочия для заявления о возможности продолжения переговорного процесса».

Был ли здесь магический толчок?

— Не было. Некромант, ну у тебя и воображение. Мне только Жёлтого Легиона не хватает. Янек интересовался нечистью, Найка химией, Веньку отец поленился в ворлицкую школу посылать, теперь всем жалуется, что дитятко переучилось. У Фины три ветра в голове. Жесь слишком любопытный, учить проще, чем навевать чары.

— И тебе не надоело? — изумился я.

— После Шелиса? Почти развлечение.

— «После Шелиса»?! По-моему, он идеальный ученик.

— Спасибо. А ты думаешь, он таким родился?

Впрочем, из рассказа выходило, что и родился тоже.

В юности Лека тяжело переживала собственную бездарность. Поэтому, возник интерес — а как вообще развиваются магические способности? Как повлиять на запас энергии? Себя не усилишь, запас формируется в первые годы обучения. Значит…

Лека занялась исследованием взаимодействий в круге Элежа. Естественно, экспериментировала на себе — иначе было бы неэтично. Первый опыт прошёл успешно; на втором Лека «немного напутала с пятым сектором, но магические свойства совпали». Шелис был её четвёртым ребёнком, венцом, так сказать, селекции. Силу он унаследовал от отца. Профиль тоже. И внешность.

— Мальчик об этом знает?

— Да. А что здесь предосудительного?

Я не нашёлся с ответом. Что-то подсказывало, что детей заводят по другой причине. Но высказывать первую попавшуюся мысль — не самый верный поступок, поэтому, я попробовал представить причину. Например, нужен наследник (обычно не у магов). Или кормилец в старости (точно не у магов). Или двое не умеют предотвратить зачатие (опять не у магов). Или трансформации поджимают, а когда знаешь, что через пять лет будет поздно, можешь принять опрометчивое решение… Ещё бывают личности, которые любят детей — ну так бывают и личности, которые влюбляются, нельзя же брать пример со всяких… хм… странных типов.