Чужестранка
Шрифт:
– Не ори, дурёха, - цыкнул Фил, - мужика незнакомого на постой пустила, а при виде призрака - разоралась! Не ори, спугнёшь!
Это прозвучало столь грозно, что девица разом прикрыла рот.
– Мужика?
– на тон ниже осведомилась я. Признаться, у меня мелькнула похожая мысль.
– А вы уверены?
– Лань моя, быстроногая, ну сама посуди. Какой призрак к двум сиротам заявится, и ещё права станет качать?.. Мол, чердак мой. Я, если захочу, весь дом мой будет, и днём, и ночью!
Резонно.
– Фил, а... как вы здесь оказались?
– Люблю, знаешь ли, на досуге за девицами подглядывать!
–
Оценив мёртвого ведьмака, я честно ответила:
– Вы тоже мне нравитесь. По крайней мере, в отличие от живых мужчин, вы будете только смотреть.
Бекки, убежавшая за стойку, вредно захихикала, а призрак почему-то скривился.
– Ну, удачи Тео с такой язвой. Ударила ведь по больному!..
– почти всплакнул он. Мы с Бекки, не сговариваясь, покивали с сочувствием: - Вот ведь, девки пошли! Никакого уважения к старому ветерану!
– К ветерану, ага!
– фыркнула осмелевшая Бекки. Я тоже собиралась внести свою лепту, но вспомнила, какую характеристику призрак дал моему отцу. Фил явно сталкивался с генералом Каэдэ, и вполне возможно, он действительно участвовал в той ужасной войне.
Странный разряд пробежал по коже - неосознанное, интуитивное чувство опасности. Я растерянно покрутилась и выскочила на улицу. Но тупик, который заканчивался лавкой Бекки, по-прежнему оставался безлюдным. Машинально вскинула голову... и буквально приросла к земле. В тёмном окошке, на втором этаже аптекарской, промелькнул серовато-ржавый силуэт!
Тень замерла на миг у окна и двинулась дальше, пока я хватала ртом воздух.
– Фил!
– едва не вцепилась в призрака, но вовремя спохватилась.
– Вы уверены, что в лавке живой человек?
– Манеры у него не призрачные, лань ты моя нервозная. Чего орать-то? Доведешь ведь до инфаркта!
А у призраков бывает?..
Звон осколков на втором этаже мы все расслышали чётко.
Я кошкой вскочила на лестницу, намереваясь выяснить правду. Сложно сказать, что гнало меня вперёд! Впервые - какой-то охотничий азарт, совершенно дикое предвкушение. Мышцы подобрались, словно перед рывком, а запахи становились острее, острее, острее! Травы, цветочная вода Бекки, нагретые доски и недавно пролитый на пол эр-хатонский чай...
А ещё - удушающая гниль мёртвого тела.
Дверь с зубодробительным скрипом ударилась о стену - почтенная старушка по возрасту, она явно не привыкла к такому обращению. Но до претензий двери мне не было никакого дела.
Прижав ладони ко рту, я завизжала как последняя экзальтированная фанатичка.
– Дура!
– заорал Фил не своим голосом: - Куда лезешь?! Вообразила себя великой охотницей?!
Я упустила момент, когда Фил рванул следом, ругаясь через каждое слово. Он попытался оттеснить меня от двери, но я не двигалась. Глаза отказывались смотреть куда-либо, кроме чудовищной картины на чердаке. Комнатка на втором этаже мало отличалась от моей: кровать, чайный столик, комод и узкое окно под крышей. Даже цветочки в вазе имелись - красиво засушенные розы. Но сегодня сухие алые цветы заставили сердце дрогнуть. Это был завершающий штрих.
За столом сидело обезглавленное тело с чашкой в пальцах. Вторую чашку смахнул его же призрак, замерший напротив.
–
Что у вам там?– испуганно закричала снизу Бекки, и Фил ответил ей резким и грубым рыком:
– Вон из лавки!!!
Для покойника это прозвучало как сигнал. Мёртвое тело, к счастью, не дёрнулось, зато призрак, наглухо закутанный в мантию, развернулся в нашу сторону.
"Ночи были прохладные" - подумала отстранёно. Я тоже на своём чердаке куталась в плед, чтобы согреться.
Зловеще скрипнул стул. Но... но получется, что...
– Прежде, чем бросаться в объятия к призраку, надо бы книжки почитать, лань моя безмозглая!
– горячо зашептал на ухо Фил, вынуждая меня разом подобраться.
– Но как?! Вы же сказали, что на чердаке не призрак! И что сильному призраку совершенно не нужны две сиротки?! А этот...
Этот экземпляр скидывал чашки и двигал стулья! Хуже всего, что без (прости господи!) головы я не могла понять его намерений и мыслей, а от обилия мерзких запахов пришлось зажать нос.
– Милая моя лань, я не отказываюсь от своих слов. К девочкам пришёл живой человек. Вероятно, с целью напугать и обезопасить себя, он назвался призраком. Другой вопрос, когда он стал призраком по-настоящему...
Невольно вспомнилась присказка из Эр-Хатона: "Не моли у бога особой судьбы, может и исполниться".
Скрип половиц заставил нас замолчать. Призрак вёл себя странно - шарил руками в воздухе и как будто пытался накрутить что-то на шею. Хотя почему "что-то"?.. Возможно, он хотел прикрутить назад свою голову?..
– Не шевелись, - просипел Фил, когда призрак внезапно остановился.
– Вообще не дёргайся!
– А разве он опасен?
– усомнилась я: - Ведь известный факт, что призраки охотятся только на своих убийц. Или я путаю?..
Словно в насмешку, безголовый дух вытянул руки и, пошатываясь, направился к нам. Медленно, слегка прихрамывая, но упрямо.
– Не путаешь. Не знаешь всей правды. Разум у призрака может и не проснуться, а в нашем случае у него даже с головой беда... Тьма!
– Что он делает?
– недоумённо спросила я, отступая от мёртвеца, который продолжал ощупывать в воздухе невидимые шары.
– Голову ищет.
– Свою?
– Боюсь, что уже твою... Беги!
Хлоп! Дверь чердака отомстила, хорошенько ударив меня по носу. По инерции я сделала несколько шагов назад, а когда обернулась... перед глазами встала серая мантия в бурых разводах крови.
Мою голову обхватили длинные пальцы и с силой дёрнули вверх.
Минуты потянулись бесконечной тугой верёвкой. Я кричала, я чувствовала, как ломаются и трещат кости, как рвутся мышцы, и где-то в центре лба бьётся злое, раздражённое: "Отдай, отдай!"
Отдай моё! Отдай!
Отдай... ты всё равно тупая девчонка, годная лишь для развлечения. Тебе не нужна голова. Отдай. Отдай! Ты навсегда останешься игрушкой в руках императора. Ты навсегда останешься той, которой поиграются и выкинут... Отдай!
Я задыхалась. Моя жизнь, моё прошлое и предательство, затмившее собой бесконечно лазурное небо - это горело больнее, чем физическая боль. Император тоже угрожал лишить меня головы, но Светлоликая успела первой.
Папа... как же я хочу домой, папа! Я знаю, что могу вернуться. Ведь у меня же сохранилась твоя иголка...