Чтение онлайн

— Эль, — отец горестно вздохнул, — я не мог и подумать, как далеко увели тебя Дети Аша к демонам. Я не допущу этого. Тебе нужна помощь.

Это записка Вира — больше сомневаться не стоило. Он написал отцу, предложил проследить. И отец верно исполнил наказ. Вир знал, что она найдёт записку и побежит в «Три желудя», подставляя себя. Знал и предал и её, и всех их.

— Отец! — воскликнула Адайн и сделала жалобный вид, а между тем попыталась дотянуться кистью до кармана, но практик почувствовал движение и сжал плечи ещё сильнее.

— Я помогу очиститься от этих скверных мыслей

и поступков. Я верю, что в тебе ещё остался свет.

— Отец, мне больно! — закричала Адайн. Он вздрогнул, но не сдался.

— Я не могу тебе доверять, Эль. Ты не приняла того, что я хотел тебе дать, и сделала неправильный выбор.

Кайса замерла рядом, вытянулась и, казалось, могла вот-вот броситься вперёд и вцепиться в Я-Эльмона.

Ладонь дотянулась до кармана. Пальцы нащупали несколько яблочных косточек.

— Только отпустите немного, мне больно! — со слезами на глазах прокричала Адайн.

Притворяйся, притворяйся так, точно от этого зависит жизнь, лги, как в последний раз, скользи, танцуй и ни за что не открывайся. Этот урок оказался самым верным.

— Если ты пойдёшь с нами, тебя отпустят, — прогремел голос Я-Эльмона.

— Конечно! Прошу, отец!

Он кивнул, и практик осторожно разжал руки, а затем сделал маленький шаг в сторону.

«Проклятая брусчатка», — яростно подумала Адайн. Ничего. Даже чертов Лиц не победит землю так просто.

Скакнув в сторону и отставив ногу назад, она бросила яблочные косточки на землю и начала быстро перебирать пальцами, меняя один жест за другим.

Полетела пыль и мелкая крошка камня. Ломая брусчатку, из земли взметнулся зелёный стебель. Обвивая ноги практика, он поднимался всё выше и выше. Мужчина схватил с пояса нож, попытался перерезать путы на ногах, но потянулся ещё один стебель и обхватил его запястья.

Адайн сделала шаг назад, другой и покачала головой.

— Я не пойду, отец. Это ты сделал не тот выбор, а не я.

Её выбор был прост: на одной чаше весов — друзья, их борьба за право быть, на другой — семья, которая не растила, да презиравший Ре-Эст со лживой Церковью. Тут и думать не стоило!

— Эль! — закричал он.

Адайн покачала головой, припала к земле, дотронулась до неё одной рукой, а другой стала медленно обводить по кругу, будто рисовала невидимую черту. Ещё один стебель пополз в сторону, он всё рос, рос и превращался в настоящую изгородь.

И вдруг чья-то рука обхватила шею и с силой потянула наверх. Адайн пошевелила пальцами, и стебель стал ползти в её сторону, но вторая рука дотянулась до носа и прижала к нему вонючую тряпку. Перед глазами всё поплыло, а свет стал меркнуть. Адайн только успела вспомнить учителя: всё-таки мало научиться ломать двери, надо было ещё подумать о защите.

Адайн проснулась неожиданно, точно резко вынырнула из воды. Запястья отозвались ноющей болью. Она несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к свету. Затем дёрнулась, но что-то крепко удерживало руки. Ноги оставались свободны, и она что было сил ударила ими по тонкому матрасу на железной кровати.

Отец, сидевший рядом на стуле, встрепенулся и

ласково произнёс:

— Тише, Эль, не стоит.

— Что ты делаешь? — закричала Адайн и стала биться ещё сильнее.

— Я ведь сказал, что просто хочу вернуть тебя. Дети Аша действовали своими методами, и ты поверила им. Теперь я буду действовать своими. Ты вернёшься к Яру. Послушание, смирение, молчание, помнишь, Эль?

Отец встал, опираясь на трость, подошёл к ней и закатал рукав блузы, провёл пальцем по татуировке змеи. Адайн скривилась и попыталась отодвинуться от этого противного прикосновения ледяных рук.

— Это их отметина. Ты росла вдали от меня, не зная, кто ты. Слушала грязные речи Детей Аша и даже не ведала, что есть другая сторона. Скоро она тебе откроется. Смирение и послушание даются тяжело, через боль, но ты справишься, ты ведь моя дочь.

Отец горестно вздохнул и сделал шаг в сторону. Адайн выгнулась, чтобы оказаться как можно ближе к нему, и прошипела:

— Неужели ты в это веришь? Неужели дашь меня мучить также, как мучают других?

— Да, Эль, я верю в то, что говорю и делаю. Конечно, и Церковь может сбиться с пути, это верно. Но мы не похищаем детей, не убиваем их. И я пытался дать тебе полную свободу, чтобы ты жила, и любила, и радовалась, но ты не захотела принять всё это. Ты упрямо тянулась назад, во тьму. Поэтому придётся научить тебя слушаться.

Отец сделал несколько шагов в сторону тяжёлой железной двери.

— Истинная любовь всегда рождается через боль. Скоро ты станешь той, кем и была рождена, Эль Я-Нол, дочь главы Церкви.

— Меня зовут Адайн! — во всю силу лёгких закричала она. — И ты мне не отец!

Я-Эльмон резко отвернулся, словно его ударили, и прошептал, подобно клятве:

— Скоро ты вернёшься ко мне, Эль.

Дверь со скрежетом открылась и сразу захлопнулась. Адайн вытянула голову, как могла, и оглядела комнату, большую, но пустую. Кроме стула и кровати, в ней ничего не было, только странный столб в другом конце.

Она попыталась пошевелить пальцами, но руки так крепко прижали друг другу, что ничего, кроме боли в сведённых запястьях, не осталось.

— Тихо, девочка моя, — Кайса присела на уголок кровати и провела рукой по волосам Адайн, но это прикосновение совсем не чувствовалось. — Ты сильная. Ты спасёшь себя.

Дверь снова открылась. Сначала зашёл церковник в строгой чёрно-белой форме, следом — практик в маске, с белой нашивкой на рукаве. Первое отделение, приспешники Церкви. В руках мужчина держал кнут. Адайн задрожала, но громко крикнула:

— Убирайтесь к своему проклятому Яру!

Практик подошёл к ней, заглянул в лицо долгим, оценивающим взглядом и резко ударил по губам. Движение кисти было совсем лёгким, но перед глазами разом потемнело, а голова завалилась набок, как у куклы.

— Осторожнее, — сурово проговорил церковник. Голос был красивым, мелодичным, но без капли эмоций. — Это племянница кира Я-Эльмона. Мы должны перевоспитать её, а не убить.

— Ага, — равнодушно буркнул практик и стал отвязывать руки. Адайн огляделась, выискивая хоть что-нибудь от земли, хоть самый крошечный кусочек дерева.