Чёрная сиротка
Шрифт:
Бородатый осматривает меня и с отвращением дёргает губой.
– Мерзость, – встреваю я. Слова полились из меня словно рекой. Сволочь не заслуживает хорошего к себе отношения. Почему Грэм терпит это? – Ума у тебя, как у старого иссыхающего алкоголика. Кто дал тебе право потешаться над невинными? Это унизительно.
Грэм хмурится и с неприятным скрипом сжимает рукоять меча.
– Ах ты ж стерва! Ты должна мне ноги зацеловывать. Да твоя белая башка полетит быстрее, чем котелок Коши, – мужик закашливается: слишком много кричит, голосок не бережёт.
Он подлетает ко мне и толкает в плечо.
– Отпустите её, – повелительно просит Грэм, стараясь держаться на расстоянии.
Мужчина улыбается и поворачивается к нему, смотря через плечо. Он бросает меня, как тряпичную куклу. Я стукаюсь теменем об ониксовый пол. Места ударов пульсируют, я всё ещё хриплю, а на шее чувствуются его круглые пальцы.
– Девка уже стала тебе дорога? И дня не прошло с твоего «преподавания». Наступит день, и я прикончу вас обоих.
Я поднимаюсь на локти и наблюдаю уход подонка. Даже не радость, а облегчение накатывает на меня.
Покровитель садится рядом, осторожно осматривая шею. Затем его взгляд опускается на моё бедро. Естественно, этот синяк он исследовать не будет. Учитель старается держаться на расстоянии, но лицо его так близко, что я слышу его дыхание, и, кажется, сердцебиение.
– Насколько всё плохо? – спрашивает он.
Я хочу сказать, что проблема мирового масштаба, что сейчас развалюсь на песчинки и заплачу. Молчу. Слова не идут. После выдоха способность говорить появляется, но Грэм уже начинает изрекать:
– Синяки останутся. Нам следовало помолчать. Ты познакомилась с Владыкой сферы Чёрного Оникса.
– Я подозревала. Пояс же всё-таки богатенький.
Как только я сохраняю оптимизм?
Грэм подаёт мне руку, и я тут же принимаю его жест.
Он достаёт из ониксовой шкатулки стеклянную баночку с тёмно-серой мазью и протягивает мне. Я нажимаю на бедро и получаю повторный удар. Всего лишь проверила, насколько мне больно.
– Ссадины сойдут через два дня.
– Спасибо… – тихо благодарю я.
– Он запомнит тебя. Будет нелегко. Я-то привыкший.
– За что он так ненавидит вас? – я откладываю банку и сажусь на кресло, приводя себя в чувство. – Что вы ему сделали?
– Он глуп, стар, много пьёт. Помешан. Ему пора передать кому-то управление сферой, – Грэм уходит от разговора, явно не желая вспоминать прошлое с Владыкой.
– Он убьёт меня?
Грэм отрицательно качает головой.
– Ты ступила на лезвие его ножа. Помочь могу только я. Владыка боится меня, – он останавливается, – и моей власти.
Он мог злорадно улыбнуться, но остался непроницаемым. Такой выдержке позавидует каждый.
– И что такого… грандиозного у вас есть?
Грэм обводит меня многозначительным взглядом и говорит:
– Есть. Поинтересуйся чем-то другим.
Никто бы не выложил свои карты незнакомцу. Мне даже надеяться на ответ не позволено.
– Почему сферы разделяются?
Грэм поворачивается лицом к шкафу, касается рукой статуэтки меча. Указательный палец покровителя украшает кольцо из оникса, а запястье – браслет из аметистовых бусин.
–
В сфере Чёрного Оникса преобладает безжалостность, кровожадность, мы ставим чёткие цели, уверенны в себе. При этом покровитель может быть страстным, как в сфере Голубой Бирюзы. Аметистовая сфера славится правильностью, острым умом, сердечностью. Мир почитает их. В покровителе могут быть свойства трёх сфер, но преобладать только одно.– Меня должен выбрать камень. – Мне становится не по себе: до чего же безрассудно это звучит.
– Можешь ли ты предположить, к какой сфере относишься? – учитель садится на кровать, перед этим схватив тонкую тетрадь с полки.
Я не задумываюсь об этом, потому что сферы не до конца мне понятны, и выводы делать сложнее.
– Я понимаю, – со вздохом говорит Грэм, – порой люди сами не знают, кем являются. Камень залезет в твою душу и найдёт самое потаённое.
– Звучит пугающе и… откровенно.
– Ничего серьёзного. – Коши начинает шерстить страницы. – Здесь ты уже нажила себе проблем. Не прошло и дня.
– Это было справедливо, учитывая, как Владыка вас оскорблял и предвзято ко мне относился. Никто не заслуживает такого отношения.
Грэм фыркает, словно я изрекла редчайшую в мире глупость.
– Здесь всё не так работает. Земная политика чем-то сходится с нашей. Что мы, мелочные, можем сделать против тех, в чьих руках власть? Против тех, кто имеет сильнейших подданных и уважение? Владыка носит на голове корону, в то время как его правая рука умело управляет им, разделяя позолоченный головной убор.
– Покровители не отличаются внутренним миром от людей. Такие же алчные и бесчеловечные.
– Чувства – это единственное, что связывает нас с земными. Мы другие, Милдред, запомни. – Грэм откладывает тетрадь, поворачивается ко мне, сверкая чёрными глазами, виднеющимися из-за выбившихся вороньих волос. – Ты другая, поэтому тебе было приказано забыть прошлую жизнь. Или притвориться, что забыла.
– Мне до конца дней заниматься притворством? – раздражаюсь я. – Это неправильно. Я каждую минуту думаю о доме… О своём друге.
– Это станет твоей мотивацией, – говорит он так, будто мне нужно плясать от радости. – Если повезёт, ею будет кто-то, с кем ты сблизишься. В мире сфер уйма заговоров, интриг. Враги могут использовать близких против тебя, запугивать, шантажировать.
– Такое везде существует.
– Ты ещё мало, что понимаешь.
– По вашим словам лучше ни с кем не общаться? Откуда такие выводы?
У него могут быть причины, и я не могу судить его. Но мне такой совет не подходит. Я лучше пройду через ад, чем буду кого-то избегать.
– Первое занятие закончено. Только одно.
Покровитель достаёт из кармана ожерелье с чёрным ониксом в виде капли. Кровь, слеза, а может быть просто вода? Чёрные слёзы?
Чёрная кровь, олицетворяющая покровителей сферы Чёрного Оникса.
– Возьми его.
Я выполняю непонятную просьбу Грэма и сжимаю двумя ладонями тёплый камень.
Меня перехватывает что-то неизвестное, силой вытаскивает из реальности. Я проникаю вглубь камня, в его историю и его владельца. Вдыхаю горячий воздух, он жжет лёгкие, а затем отдаёт импульс по всему телу до самых кончиков пальцев.