Чёрная сиротка
Шрифт:
– Это мелочнее, чем я думала.
– Думала, легко будет? – тон его серьёзный, даже грубый.
– Нет, – так же отвечаю я.
Учитель, как обычно, игнорирует мои слова и продолжает рассказывать лекцию.
– Всегда следи, чтобы ноги были расставлены на ширине плеч, не скрещивались, больше движений ногами. Туловище наклони вперёд и выпрямься. Локти ближе к телу, согни их и направь остриё мне в сердце. Думай не о том, что тебя ранят, а в первую очередь, что ранить будешь ты. Ударишь – выдыхай. Техника всегда побеждает силу. А теперь пробуй напасть на меня.
Я
– Ты раскрыла свои действия, когда посмотрела, куда хочешь нанести удар.
– Вы же не сломаете и этот меч? С чем я тренироваться буду, учитель Коши?
– Я всегда рассчитываю силы, ученица Милдред Хейз, – передразнивает он.
Когда он делает это, всегда остаётся непоколебимым. Если Грэм следит за своей силой, тогда меч сломала я? Глупости и ещё раз глупости.
Я делаю выпад и замахиваюсь мечом с плеча, заставая своего же учителя врасплох. Он отражает атаку в паре сантиметров от своей шеи, предварительно одной рукой удерживая лезвие. Грэм не злится, чего я ожидала, а сдержанно принимает поражение.
– Ты занималась этим раньше? – нахмурившись, спрашивает он.
– Нет. Но это было приятно: напасть, когда вы этого не ожидаете.
– Ты быстро схватываешь. В скором времени нам предстоит распрощаться.
– Вдруг не навсегда, – не подумав, предполагаю я.
– Может быть, – подтверждает Грэм. – Кистевой, локтевой и плечевой. Это важно. Откуда ты знаешь плечевой?
– Однажды вы атаковали меня таким способом, а выпады известны каждому, но воспользоваться ими, взглянув несколько раз, смогут не все. Надеюсь, не разочаровала.
Покровитель коротко кивает.
– Продолжим с боевых искусств.
– Неплохо бы мне вспомнить, что такое драться, – говорю я и улыбаюсь в надежде, что улыбка вышла злорадной.
– Значит, тебе известна база.
Я занималась год рукопашным боем на бесплатном кружке в школе. Я знаю только базовые приёмы, выходила на бои с девочками. Если мы поражали каждого противника – переходили на второй уровень и могли сражаться с парнями. Мне не удалось подняться на ступеньку выше, я сильно расстраивалась, даже несколько раз плакала. Я денно и нощно тренировалась с Айком, хотя он не был умелым бойцом, чтобы надрать задницы вышибалам с большой грудью и длинными шевелюрами. В итоге я выгорела и забросила.
– И чему тебя научили? – учитель скрещивает руки и уступает мне территорию. Я воображаю перед собой грушу, становлюсь в стойку, которую на удивление помню.
– Прямой, – бодро говорит Коши.
Я прокручиваю в голове уроки тренера и бью в воздух.
– Сойдёт. От бедра.
Последний бой с лысой девчонкой, тоннелями в ушах и проколами на лице. Благодаря этому приёму я победила её.
Воздух пронзает замах моего кулака и хруст
собственных не разогретых костей.– В следующий раз не трать время на раздумья.
– Это тренировка, – протестую я.
– Здесь тренировки отличаются. Ты должна учиться так, будто уже сокрушаешь. В таких случаях не должно быть ошибок. Ни единой, – подчёркивает покровитель.
– Как это серьёзно, – со скрытой иронией говорю я.
Было услышано – осталось проигнорированным. Меня это даже радует.
Тренировка набирает новый накал: много быстрых и резких движений, участившееся сердцебиение, сбитое дыхание, сосредоточенные взгляды. Я сильно вспотела, хотя на Грэме нет и капли. Он выглядит так, словно сделал лёгкую утреннюю разминку.
– Что ты видела, когда коснулась камня? – невзначай спрашивает он, наступая на меня.
– С чего вы взяли, что я что-то видела?
Его брови поднимаются: то ли от удивления, то ли от насмешки. Ни один мускул на его лице больше не вздрагивает.
– Мышь убеждает человека, что она не ела сыр, тогда как она оказалась в мышеловке?
Язык не поворачивается говорить. Я видела что-то личное, влезла в чужую жизнь, увидела непозволительное. Под пристальным взглядом Грэма слова льются из меня лавовой рекой:
– Я видела женщину с чёрными волосами. – Опускаю меч. – Она погибла. Облако прошло сквозь нее, и женщина упала… выплёвывала кровь.
– Что-то ещё видела? – тихо и взволновано спрашивает он.
– Слышала, – я останавливаюсь. – Она кричала ваше имя, когда умирала. Вы знали её?
– Это не важно. Забудь, что видела.
– Насколько я понимаю, от меня что-то скрывают, – я говорю мягко, чтобы Коши не расцарапал меня своим любимым оружием. – Я не глупая. Мне нужно знать, что, по крайней мере, происходит вокруг меня. И касается лично меня.
– Это опаснее, чем ты думаешь. В библиотеке содержится информация, которую тебя нужно знать прежде всего. Не забивай голову рискованными вещами.
– О, правда?! – громко восклицаю я. – Все ли покровители видят чьи-то воспоминания? Да я до сих пор человек. Месяц! Целый месяц ко мне во сне приходили фауги, игрались с моей психикой. «Если бежать, то только вперёд». Я ненавижу эти грязные слова. Ненавижу!
Я выплёвывала дерзкие речи, вышвыривала ужас, копившийся двадцать девять проклятых дней. Теперь Грэм Коши разделит мою ношу. И вот лёгкость объяла меня, как мать родное дитя.
– Они не грязные. Они священные, – говорит учитель.
Он проворачивает меч в руках, нарочно задевая моё плечо. Я отпрыгиваю назад. Через белую полоску просачиваются капельки крови.
Хочется вопить во всё горло, но я лишь шёпотом спрашиваю:
– Зачем вы это сделали?
Грэм отворачивается, как от пощёчины.
– Иди в комнату. Используй мазь. Позже приду, покажу библиотеку.
Я удостаиваю Коши разгневанным взглядом. В голове полная мешанина, кровь кипит, кожа горит. Я останавливаюсь, когда на меня снисходит идея – проследить за Грэмом. Вряд ли я узнаю что-то сейчас, но попытаться стоит.