Чёрная сиротка
Шрифт:
– У меня много вопросов. Но боюсь, будет некорректно задавать их сейчас.
– Третий этаж занимает библиотека. Ты можешь прочесть все книги и тома, узнать, как появились мы и фауги, о Касьяне и Многоплодном. Это твоя история, её нужно выучить. Грэм посвятит тебя во все подробности.
– Грэм?
– Твой учитель.
Вермандо берёт меня за плечо, я закрываю глаза, и мы переносимся на тёмный мрачный этаж.
Две комнаты соседствуют друг с другом. Одна из них будет моей, понимаю я, а другая – моего учителя. Сторож входит первым, я иду следом.
Комната кажется большой
Перед зеркалом в рост стоит мой учитель. Он одет в свободную подвязанную чёрным ремнём тунику, на ногах зашнурованные черные ботинки и широкие лёгкие штаны. Его меч, облаченный в чёрные кожаные ножны, лежит на тумбе возле зеркала. Ножны выглядят поношенными и старыми, но кожа на них качественная и, пройдя через тысячи сражений, хоть и потеряла свой чёткий окрас, сохранила качество.
Грэм стоит неподвижно, держась противоположной рукой за плечо.
– Это она? – спрашивает он, метнув на меня взгляд в отражении зеркала.
Он нахмуривает широкие толстые брови и поворачивается к нам лицом. Его коротко подстриженные чёрные волосы заправлены за оба уха, они даже не колыхнулись.
– Я доверяю её тебе, – озвучивает Вермандо. – Не держи больше меч на плече. Сыплешь соль на рану.
Грэм перекидывается парой реплик с Вермандо и даёт ему уйти. Оставшись наедине, наступает неловкое молчание. Наверное, так думаю только я.
– За мной. – Учитель хватает меч и выходит из комнаты, я иду за ним быстрыми шагами, чтобы преуспеть.
– Как тебя зовут? – интересуется Грэм.
– Милдред.
– Я бы перенёс нас в тренировочную, но тебе лучше исследовать нашу сферу.
– Здесь мрачнее, чем я думала.
Учитель кивает после моих слов и продолжает двигаться в одном направлении. Мы спускаемся по лестнице с чёрной ковровой дорожкой, отделанной по бокам серебром. Я как будто следую в лапы тёмного зверя, к проклятому алтарю.
Стены изгибистые и матовые, как сгоревший уголёк. На меня накатывает неожиданное желание поджечь замок, чтобы он тлел, переливаясь огненными оттенками: картинка вышла бы великолепной, а месть ещё краше.
По правой стороне от поручня лестницы десятки разноформенных окон с наличниками из тёмного дерева. Чем выше мы поднимаемся, тем любопытнее мне становится, как выглядит небо вблизи без дымчатых помех. Но череда окон закончилась, прежде чем я увидела то, что хотела.
Грэм двигается медленно, словно напрочь уплыл в свои мысли, позабыв обо мне.
– Я не понимаю, зачем я здесь, – банально, но я хотя бы пытаюсь найти общий язык.
– У тебя будет время, чтобы всё понять, – резко отвечает учитель.
Грэм открывает серые двери с белыми хаотично расположенными узорами. Тренировочный зал пуст, отчего его размер кажется неимоверным. Куполообразный потолок состоит из нескольких стеклянных многоугольников. У макушки купола виднеется красное небо, ниже кучерявится дым. Это зрелище походит на солнце.
На мгновение я теряюсь, ухожу в себя и пропускаю половину слов Грэма.– …найдёшь то, в чём тебе будет удобно. Через десять минут приступаем к первой тренировке.
Он кивает в сторону комнаты, завешенной вишнёвой бархатной тканью. Внутри так же темно и мрачно, как во всём замке. После огненного неба мне приходится некоторое время привыкать к мраку. Я удивлённо ахаю, когда замечаю чехлы для одежды. Я прохожу вдоль вешалок, осторожно касаясь пальцами скрипучего материала. Сквозь чехлы просвечиваются угольные, чёрно-синие, графитовые цвета тканей. Я борюсь с желанием открыть и примерить каждый наряд: особенно платье бронзового цвета с чёрными бутонами. От него веет величием и тьмой. Я опускаю застёжку. «В чём тебе будет удобно». Я поднимаю холодный замок и пропускаю «роскошный ряд». Следом идут тренировочные одежды аспидного цвета.
Я беру первое попавшееся. Надеваю корсет, утягивающие брюки с завязками и короткие перчатки, открывающие пальцы; наскоро натягиваю ботинки. Я смотрюсь в зеркало, уже давно обшарпанное у краёв. Цвет одежды подчёркивает ключицы и шею, выражая невиданную мне раньше остроту. Короткие белые волосы растрёпаны, завиваются в разные стороны и походят на веник.
Штора резко взлетает и в гардероб входит Грэм.
– Ты долго.
– Я могла переодеваться, – возмущаюсь я тихим голосом.
– Прошло двадцать минут, – устало говорит учитель. – Десять. Я установил такое время.
Ненавижу, когда мне приказывают.
Я вздыхаю и прохожу мимо Грэма. Он вскоре движется за мной.
Мы стоим в центре арены, как противники, собирающиеся сразиться насмерть. Без зрителей зал навевает не только одиночество, но и чувство смертельного поражения.
– Лови, – Грэм бросает мне деревянный меч, я тянусь за ним и ловлю одной рукой.
– В следующий раз сделай шаг вправо. Не тянись. Это сократит время в бою.
– Ну-ну… – шепчу я.
– Стань в стойку, держи рукоять крепко и уверенно. Угол сорокапятиградусный.
– Думаешь, я знаю, как управляться с этой… игрушкой? – хмыкаю я. – Я здесь даже не по своей воле. Я не умею ничего из того, что ты говоришь!
В тёмно-коричневых глазах Грэма сквозит гнев. Он вытаскивает меч из ножен и, стиснув зубы, направляет его на меня.
– Не по своей воле? – тон его становится ниже. Голос кружится по залу, словно тень, изгнанная из ада. – Я не буду снисходителен, если это снова прозвучит из твоих уст, – он подходит ко мне и едва склоняется над ухом. Но я знаю: он намеренно это делает, чтобы я услышала. – Учитель Коши.
Я прикусываю щёку и стараюсь не двигаться с места. Холодный меч соприкасается с кожей на моей шее и по её поверхности стремительно стелется покрывало мурашек.
– Хорошо, – отчеканиваю я. – Учитель Грэм Коши, – я сглатываю и тяну улыбку, отступаю на шаг.
По крайней мере, он не может убить меня.
Словно прочитав мои мысли, Грэм заявляет:
– Я могу ранить тебя, – звучит мягко, с заботой.
– Да… Я понимаю, – мне хочется добавить «у всех бывают ошибки», но я прикусываю язык: такому человеку, как он негоже ошибаться, если ранит – специально.