Чтение онлайн

– За годы поисков и испытаний я познал истину людей, природы, всего мироздания. И, признаюсь, меня убивало это знание. Казалось, будто я проник в секретный сундук богатенького дворянина, отсиживаюсь, жду, когда уж изловят. Но никто не приходил. Нет сущего создателя, и он не накажет меня за любопытный пятак. Я волочу бремя познания по сей день. Шестьдесят восемь лет не прошли даром. Я наделю мир счастьем, внесу крупицу и не стану бесследной птицей, как порицала любимая матушка. Верь в лучшее. Быть может, у тебя будут наследники твоих музеев, дворцов, статуй и прочего, – он усмехается.

– Конечно, будут, – горько улыбается Креон. – Они подарят мне

внуков, а те правнуков… Обнадёживающие грёзы. Ненавижу их, ты же знаешь. Я не переживу ритуал.

– Тебя будут чтить за большее – за спасение мира, как то и предначертано хранителям природы.

– Почитать будет народ, наша армия, а хранители возненавидят.

– Где твоя семья, дружище? Ты никогда о ней не рассказывал. – Касьян садится за рабочий стол, на коленях сцепляя пальцы в замок.

– Мать заболела чумой, умерла десять лет назад, а отец отрёкся, когда узнал, что его сын стал выродком, – без промедлений рассказывает меценат. – Он нашёл у меня книгу «Камни. Границы», больше не возвращался, не писал писем.

– Судьба отобрала у тебя всё, что осталось.

– Она безжалостно обошлась и с тобой.

– Я не жалею, что так обернулась моя жизнь. Я бы до скончания торговал тканями, не добравшись до истины.

Меценат неожиданно захохотал, откинувшись на спинку кресла.

– Что такое?

– Ох, Касьян. Я столько хочу испытать. Хочу таких забавных путешествий, как у тебя. Мечтаю завести ребёнка, тоже как ты. Завидую я.

– Кстати об этом. Объяснись перед Амплием, согрей душу его. Он жаждет заботы и любви.

– Мы знатно повздорили. Единственное, чего он жаждет – это моей кончины.

– Враньё. Он привлекает твоё внимание. Знаешь же его горячность.

– Я боюсь оставлять его одного, – шёпотом произносит Гайюс, уставившись в пейзаж лавандовых полей за окном. – Горевать будет.

Касьян подходит к другу, вынуждая его подняться. Они крепко обнимаются.

– Извиняюсь за приобретённую чёрствость, – говорит Касьян, похлопывая Креона по спине. – Ему требуется горе, чтобы жить дальше. Примирится.

Хранитель заглядывает в обвисшие глаза собеседника. Нет там сожаления о содеянном. Гайюс хочет сбежать, бросить затею спасти людей. Но он ни за что не поступит бесчестно со своим лучшим другом, не даст рухнуть Земле ради любви к мужчине. Эгоистично.

– Да…

Мужчины завтракают тушёным мясом в соусе, овощным салатом, и иногда потягивают вино.

– Не нужно тебе дёргать ниточки, – сообщает меценат сразу после окончания трапезы.

– Но…

– Тсс. Я хранитель природы. Я постараюсь… Точнее, уверен, что смогу найти природное явление. У меня не было должного обучения истинного хранителя. Один мухлёж, деньги и… Деньги! Завтра после рассвета отыщу помехи поблизости, отправимся галопом.

Минует день. Рассветное солнце подпекает зеленеющую травку, лёгкий ветер качает ветки мохнатых деревьев, подталкивает течение пышных облаков, колышет седые волосы Касьяна и встряхивает курчавую бородку Гайюса. За пазухой каждого прикреплён оголённый меч. Он в точности такой же, как у Грэма.

– Что ты почувствовал?

– Свободу.

Оба остановились выпить воды посреди леса.

– Что это ещё значит? – интересуется Касьян.

– Я никогда этого не делал. У хранителей настолько сильная связь с природой! Естественная магия вынула меня из задворок, сбросила пинком каменные оковы. Я звал в темноте, а потом увидел свет. Мысленно помчался к нему. Очутился среди хвойной рощи, журчащих

ручейков с кристально чистой водой, поющими синицами. Меня обдувал свежий, как долгожданный глоток воды, воздух. Почва покачивалась, как корабль в океане. Природа услышала меня, дала приветливую аудиенцию, а затем направила. Я оказался в бедном городке. В небе были страшные тучи. Надвигается буря на севере. Туда мы и держим путь.

Единомышленники сидят на парапете кровли чьего-то домика, который достигает всего лишь двух метров в высоту. Забраться туда не доставило труда даже Касьяну. Он смотрит на приближающиеся вихри, а Гайюс хмуро постукивает по черепице.

– Спаси меня, родненькая планета, – шепчет Креон.

Люди в спешке сбежали из домашних очагов. По улице испуганно бегают собаки, кошки несутся прочь.

– А вдруг свершится чудо? – кричит девушка, выбежав из своего дома с одним только попугаем в руках.

– Я в это не поверю, – ворчит её двойник – мама. – Не сойдёт беда. Собирайся и беги. Я догоню.

Сердце кольнуло. Я вздыхаю. Не смерть, пожалуйста. Я не желаю чувствовать её запах, видеть уход сотен.

Реальность! Я смыкаю глаза, но видение не уходит.

Первый фауг не торопясь кружит на территории с ветром средней скорости. Он опускается вниз, пролетая над травой, съедая часть природного явления, и шторм немного утихает. Мать девушки в испуге оглядывается. Гайюс соскакивает с крыши, толкает её в плечо и приказывает уносить ноги. Половина его лица спрятана под чёрным платком. Без свидетелей.

Касьян, несмотря на старость, спрыгивает и мчится к фаугу. Я знаю, что это произойдёт, их план сработает. Касьян рассекает дымчатое облако и он, как пар, растворяется в воздухе. Позади него Гайюс сокрушает ещё двух фаугов.

Они переглядываются и пускаются бежать от бури. В это же мгновение она затихает, свист пропадает, мусор медленно спускается с небес. Фауги сохранили население, спасли их уничтожителей.

– Чудовища обитают повсюду, Гайюс. Даже вне нашей планеты. Они плодятся, как блохи. И их надобно остановить.

– Пожертвовать придётся многим.

Глава 7

– Гранатовый сок, – говорю я девушке, и она через мгновение подаёт заказ в хрустальной чашке.

Я довольно улыбаюсь, сажусь за столик и быстренько выпиваю холодный напиток. Какое счастье, что сфера припасла несколько ёмкостей красной жидкости. Теперь я буду чаще приходить в трапезную, доставлять себе удовольствие воспоминаниями. В своё единственное свободное время бабушка готовила нам сок из тяжёлых гранатов, превышающих по размерам мою ладонь. Тогда солнце вовсю пекло, нагревая железные загородки клумб, которые бабушка засаживала розами. Ухватив со стола полулитровую бутылку сока, я перелазила через надоедливые раскалённые железки, опускалась между колючими лозами, – туда, где было больше места, – и принималась потягивать воображаемое вино.

– Ты бы ещё в огороде с тыквами разлеглась, – насмехаясь, ворчала бабушка.

– У нас его нет, – отвечала семилетняя я.

Соседи считали меня странной, порой жестокой. В одиннадцать лет я ударила своего ровесника за то, что обнаружила его блондинистую макушку у своего окна. А ведь тогда у меня начинала расти грудь, и я не носила бюстгальтер. Соответственно, я переодевалась, заметила мальчика, накинула майку и пустилась в бега. Когда он стал жертвой моей подножки, я обломала ветку сливы и полоснула ею по щеке хулигана, вознаграждая жирной кровавой царапиной. До сих пор помню слова бабушки после беседы с его мамой: «Что за гены».