Чтение онлайн

— Рем! Ты не спишь уже? Эван пришел.

Ну почему сегодня? Он же лунный календарь знает и прекрасно понимает, что сегодня ему не до гостей и даже не до разговоров. Случилось чего?

— Он в гостиной?

— Да, говорит, дело к тебе. Может, его сюда позвать?

— Зачем, что я – лежачий больной? Сейчас выйду.

Он спустил ноги с кровати, переждал, пока в висках перестанет стучать, и побрел в гостиную.

Эван сидел у окна, барабаня пальцами по подлокотнику. Андромеда вошла с подносом и принялась расставлять чашки. Рем плюхнулся в ближайшее кресло.

— Привет, Эван. Чаю выпьешь?

Он

мотнул головой.

— Нет, спасибо. Прости, что я без приглашения и именно сегодня, но у меня дело.

Рем не смог сдержать улыбки. Он всегда говорит, что у него дело, с тех пор как Дора перестала его приглашать специально. Но сегодня, видимо, это правда. Не сочувствовать же он пришел.

— Мне прислали эту штуку в сентябре, но разрослась она только сейчас.

Он вытянул из кармана небольшую склянку и отвернул пробку. Рем потянул носом. Инстинкт потребовал выпить это немедленно.

— Это сок арники. Всеслав на нее случайно наткнулся. Говорит, это помогает легче переносить безлунные ночи.

Рем решил, что молча отобрать и опорожнить склянку будет совсем странно и невежливо, и заставил себя слушать дальше.

— Мы нашли информацию о ее свойствах и немного поэкспериментировали. Эффективнее всего действует сок. Дозировка…

Рем решительно протянул руку. Эван, сверяясь с отметками на склянке, налил немного сока в чашку.

— Он горький, – предупреждающе проговорил он.

Сок был замечательно горький. В голове прояснилось, а во рту исчез противный привкус. Ноздри защекотал аромат превосходно заваренного чая, и Рем понял, что голоден. Неудивительно, если учесть, что он не ел со вчерашнего дня.

— Спасибо, Эван.

Эван закрыл склянку, поставил ее на стол.

— Дозировку я расписал. Этого хватит на неделю, а там луна прибудет. К следующему новолунию принесу еще.

— Может, все-таки выпьешь чаю? – улыбаясь, спросил Рем. – Или пообедаешь с нами? Я, честно говоря, голоден как…

— Волк? – правая бровь Эвана поползла вверх.

— С ума сойти, – пробормотала Тонкс, остановившись на пороге. – Рем, ты чем его заколдовал, что он смеется?

Обедали весело. Рем, как всегда, расспрашивал о школьных новостях, Дора, как всегда, отмалчивалась – чтоб не отмалчивался Эван. За чаем Рем спросил, разрешился ли конфликт с Линдой Баррет.

— Разрешился, – усмехнулся Эван, – но, боюсь, к неудовольствию профессора Снейпа. Девочка обошла одноклассников, и все нормально с ней разговаривали. А когда она закопалась со звездными картами, мисс Притчард ей помогла немного. Не вышло конфликта, Люпин.

— Разве это не замечательно?

— Кому как, – хмыкнул Эван и отставил чашку. – Мне пора, пожалуй. Меня ждут две стопки рефератов.

— Я провожу, – вызвался Рем.

Дора рассмеялась – она по опыту знала, что эти проводы еще на час. Рем каждый раз выбирал новый маршрут, чтоб показать гостю весь Хогсмид. В этот раз они прошли до конца Хай–стрит, где он планировал свернуть в переулок и пройти мимо «Дервиша и Банга», но Эван остановился.

— А это что?

— Памятный знак в честь битвы за Хогвартс, – вздохнул Рем.

— В книге он по–другому выглядит. И в «Пророке».

— Его переделывали, а фотографию уже не меняли.

— А почему переделывали? – Эван подошел ближе. Рем неохотно зашагал за ним.

— Все решали,

кто за кого сражался. Эйфория победы закончилась, и снова началась политика. Да ты и сам понимаешь, не все было просто, даже среди тех, кто вроде как сражался за Волдеморта. Кого заставили, кого заколдовали, кто уже сам был не рад, что ввязался, а назад дороги нет. И пошли тянуть одеяло на себя, кто предлагает написать на камне все имена, включая Тома Риддла и Беллатрикс Лестранж, потому что все жертвы войны и с мертвых какой спрос, а кто предлагает сбить имя Фреда Уизли, потому что у него брат в министерстве работал. Пойдем, а?

— Подожди. Они здесь похоронены?

— Не все, но многие.

Сейчас он обойдет памятник и увидит этот чертов обелиск. Так и есть.

— А кого это так выделили? Ну разумеется. Северус Снейп.

Эван обернулся с выражением крайнего любопытства на лице. Рем обреченно подошел. Теперь придется объяснять.

— Да, тот самый директор Снейп, с чьим портретом ты так замечательно соседствуешь.

По черному камню вились серебристые буквы «Покойся с миром» – единственное, что удалось сохранить без изменений, когда министерство решило облагородить могилу героя к годовщине смерти и сменило скромную белую плиту на помпезный черный памятник. Нижнюю часть надписи почти не было видно под большим букетом белых лилий.

— Ему до сих пор носят цветы?

— Опять свадьба, – Рем поморщился от удушливого запаха – цветы явно заколдовали от увядания. – Юные влюбленные клянутся друг другу в вечной верности и оставляют лилии в залог клятвы.

— Я тоже не люблю, как они пахнут, – отозвался Эван. – Мелкие, садовые – еще ничего, а эти большие – противно.

Эти слова будто перевесили чашу весов. Рем вытащил палочку, пробормотал заклинание, букет исчез. Эван хмыкнул.

— А профессор не обидится?

— Тут же нет его портрета, – фыркнул Рем.

— Я не о портрете…

— А. Не думаю, что Северус обиделся бы. Это все – не его. И портрет не его. Да и могила на самом деле тоже.

Заныла спина, напоминая, что они долго ходили, а теперь еще долго стоят. Рем оглянулся и потянул Эвана к скамейке, предусмотрительно поставленной так, чтоб видеть и мемориал, и обелиск. Если уж начался этот разговор, то лучше его закончить.

— Он похоронен не здесь, – уточнил Эван, усаживаясь рядом.

— Не здесь… Его тело не нашли. Гарри пытался добиться, чтоб его забрали из Визжащей хижины – это вон там, видишь? Я потом как-нибудь расскажу о ней. Там Снейпа убили, и его тело забрали раньше, чем кто-то из Ордена смог прийти. Я не знаю, они слышали, как Гарри оправдал его, или нет? Наверное, лучше, если не слышали – тогда, по крайней мере, они забрали его, чтоб похоронить нормально…

— Ясно, – отозвался Эван. – А портрет чей? Я видел его фотографию в «Пророке» – в общем похож. Конечно, ему польстили, но это часто бывает.

— В общем похож, – повторил Рем. – Он к Северусу имеет не больше отношения, чем этот обелиск и букеты. Он не такой был.

— А какой? – тихо спросил Эван.

Рем задумался. Описать Снейпа одним словом не представлялось возможным, не скажешь ведь банальное – «сложный». Все мы сложные. Он еще раздумывал, с чего начать, когда его обожгла новая мысль, прекрасно объясняющая осторожный, почти вкрадчивый тон вопроса.