Чтение онлайн

Рем улыбнулся

— Оборотни ведь чуют анимагов, Эван. Есть у нас что-то общее.

Дора перевела весело–ошалелый взгляд с Рема на гостя.

— Что, и вы? Провалиться мне на этом месте, кругом одни анимаги!

Эван ухватил ворот свитера – Рем готов был биться об заклад, что Эван понятия не имеет, что, когда волнуется, теребит этот несчастный ворот.

— Я слышал, что и покойный директор Снейп… Ну, знаешь, слизеринские байки.

— Это да, – кивнул Рем. – Скитер писала об этом, и даже Дэннис Криви. Видимо, Северус слишком эффектно взмахивал черным плащом – если не весь Хогвартс, то Слизерин точно уверен, что он превращался в летучую мышь.

— И портрет уважаемого

директора это не опровергает, – заключил Смит. – Неужели он не был анимагом, Люпин? Быть того не может.

Рем развел руками.

— Увы.

— А интересно, – проговорила Дора задумчиво, – если б он был анимагом, превращался б его портрет или нет? Эх, жаль, не было анимагов среди директоров, и спросить-то не у кого.

— Лет через дцать… или сот… когда Большая Битва станет легендой, и когда весь Хогвартс будет уверен, что директор Снейп – анимаг… как знать, возможно, тогда портрет его будет порхать черной тенью… – негромко проговорил Эван. – В конце концов, что такое портрет? Однако мы ушли от темы, а мне, как лицу заинтересованному, любопытно – анимагическая форма тоже видна?

— Нет, – с сожалением признался Рем. – Только если превращение было совсем недавно, меньше суток назад. Или если я уже знаю, что за форма. То есть то, что Минерва – кошка, я вижу все время, потому что знаю. А тебя не вижу. Давно не превращался, Эван? Откроешь секрет?

— Не открою. Потому и не превращался.

Эван, хоть и сварливо, но явно отшучивался, и Рем был рад, что разговор не принял серьезный оборот и ушел наконец от темы суда, но радоваться, как выяснилось, было рано. Дора умчала греть чайник – эту часть чайной церемонии ей доверяли, Эван выбрался из кресла, зацепил ногой сумку с бутылками, и Рем был уверен – нарочно, тут же «вспомнил» о них и спросил:

— Чистое любопытство, Люпин. А где сейчас алиби директора Снейпа? Я имею в виду его воспоминания…

— Понятия не имею, Эван, – соврал Рем. – Думаю, в каком-нибудь безопасном подходящем месте.

Вторая часть фразы была правдой – бутыль стояла в кабинете Минервы Макгонагалл.

— У вас найдется десять минут, профессор Смит?

Эван обернулся и кивнул. Как показалось Минерве, без особого удивления.

— Если вы о Пемберли, то это займет чуть больше десяти минут. Проще показать.

— Идемте, – кивнула Минерва.

Они спустились и вышли к северной стене. Минерва поежилась на ветру и ругнула про себя молчуна зельедела: мог бы предупредить, она взяла бы шаль. У водосточного желоба с жерлом в виде драконьей морды Смит вдруг замер и утянул ее в нишу, указывая вперед. Минерва прищурилась.

Невысокая фигурка в школьной форме скользнула из-за угла к живой изгороди и замерла на корточках у разросшегося снизу плюща. Минерва вопросительно взглянула на спутника, тот прижал палец к губам. Через несколько минут Пемберли встал, вытер лицо рукавом и рысью припустил к входу. Смит посмотрел ему вслед и подошел к изгороди.

— Что у него там? – спросила Минерва, глядя, как зельедел шарит под кустом.

— Сова. Попалась Иве. Видимо, увлеклась охотой.

Он отодвинул наконец нужный камень и вытащил из тайника коробку. На подстилке из жухлой травы лежало птичье тельце.

— Смерть… иногда трудно принять, – проговорил Смит.

Минерва подошла ближе.

— Судите по собственному опыту?

Он не пошевелился.

— Может быть.

— Вы найдете, что сказать мальчику?

— Не знаю, – Смит уставился на Минерву снизу вверх своим единственным глазом. – Не гарантирую.

— Что ж… – она вздохнула. – Профессор Синистра назначит ему взыскание в вашем классе. Завтра после чая.

Смит

кивнул и аккуратно задвинул коробку обратно под куст. Минерва дождалась, пока он встанет.

— Профессор Смит… Как все же вышло, что только вы узнали о потере мальчика?

Он пожал плечами.

— Сова приносила ему письма от родителей два раза в неделю. Во вторник она не прилетела, а вчера письмо и посылку принесла другая птица. Я проверил совятню, потом расспросил Хагрида и эльфов.

— Я видела то же, что и вы! – Минерва не сдерживала досады. – Как и профессор Синистра. Почему вы увидели, а мы – нет?

Смит кривовато улыбнулся и развел руками.

— Опыт, мэм…

— Конечно, любила, – пожала плечами Ольга.

— А теперь?

— И теперь люблю. За моего Димитра не одна ведьма удавиться была готова, повезло мне с ним.

Джордже подкатился калачиком, не дожидаясь заказа, – принес драгоценной пани новый кофе. Эван подумал, не взять ли еще кружку, но не решился. Если опять в обход, то дышать выхлопом в морду, скажем, Ромашке – смерти подобно. А в лицо Тодоровой – лютой смерти.

— Трудно через порог отпускать, – Ольга придвинула чашку, но пить не стала. – Паук-то внутри бесится.

Он дернул бровью.

— Ну да. Полюбил паук муху, привязал к себе накрепко – ты ж моя хорошая, ты ж моя славная, ну куда ж я без тебя… Когда Димитр ушел, я полгода на стены кидалась и волком выла почище Слава. А потом поняла – это ж я в своей паутине путаюсь, по себе несчастной сопли глотаю. Помахала ему ручкой и отпустила. Ну, и меня отпускать начало.

Ольга кинула в кофе сахар – вульгарно, по–маггловски: пять кусочков.

— К нам, kochanie, один паренек ходил. Влюбился в нашу девочку – в Марыльку, ты ее не знаешь. Подарки дарил, руки целовал, стихи писал – все заведение ахало. А потом Марылька за ум взялась, деньжат поднакопила, выкупилась. Я девчонок не держу, если хотят уйти, сам знаешь…

Ольга щелкнула зажигалкой, затянулась вонючей сигареткой, быстро глянула на Эвана и вдавила сигарету в пепельницу. Он облегченно выдохнул: к горлу уже подступал надсадный кашель.

— И что потом?

— А потом приходит ко мне парнишка этот с претензией: мол, как я могла его любимую отпустить. Она теперь в Клуж–Напоку усвистела, у нее там тетка в аэропорту работает, а он, понимаешь, уже всю жизнь для нее распланировал: вот институт закончит, работать пойдет, денег соберет, ее выкупит и женится. Я ему – так ты, сердце, ее-то спрашивал, хочет она тебя пять лет в «Радости» ждать? Нет – должно, говорит, быть по–моему. Э, родной, думаю, так ты просто сервиса на халяву хочешь.

— И?

— Да так… – Ольга улыбнулась. – Ты вот мне скажи: если мы своих любимых не то что на тот свет, а в Клуж отпустить не можем, это мы для них стараемся или халявного сервиса хотим?

Новолуние все же пришлось на выходные в октябре. В воскресенье Рем проснулся, потому что спать больше не мог. На самом деле словом «проснулся» его состояние можно было назвать с натяжкой. Он проспал большую часть ночи и полдня, он больше не нуждался в отдыхе, но встать был не в состоянии. Голова тяжелая, в теле липкая слабость, руки дрожат. Рем сел, нащупал на столике стакан с водой – во рту пересохло, как после попойки. Дора услышала его движение. Сейчас придет и будет изо всех сил стараться его не жалеть.