Чтение онлайн

— Что с тобой такое?! — ощетинилась она, когда ее маска спокойствия начала сползать. — Не так давно ты трахал меня всю ночь, твой член был у меня в горле!

— Следи за своим языком.

— Или что? — ее ресницы затрепетали. — Ты накажешь меня? — она подошла к нему вплотную, положив ладони ему на грудь. — Ты даже представить себе не можешь, как я жажду, чтобы ты наказал меня, Катал, любовь моя. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала тебя внутри себя. Я сделаю все — абсолютно все, о чем ты меня попросишь, только бы снова оказаться в твоих объятиях.

Он схватил ее за запястья,

когда ее пальцы снова сомкнулись вокруг его шеи, пытаясь опустить его на землю.

— Лейла, это ниже твоего достоинства…

— Это не ниже моего достоинства — пресмыкаться перед мужчиной, которого я люблю, — она приподнялась на цыпочки, обдавая его своим дыханием, когда она понизила голос, соблазнительно мурлыча, — И я знаю, что ты чувствуешь то же самое, что твоя любовь не исчезла, как ты утверждаешь.

Ее хватка вокруг него усилилась, пальцы запутались в его волосах, а губы потянулись к нему.

Он повернул лицо, и ее губы коснулись его щеки.

— Хватит! — взревел он, с силой вырываясь из ее диких объятий. — Ты унижаешь себя!

Кровь Катала вскипела, ярость угрожала поглотить его, когда он рассматривал женщину, которую когда-то считал своей избранницей.

— Что с тобой случилось?

Неужели она всегда была в таком отчаянии и без капли самоуважения? Как он не заметил этого раньше? Он покачал головой.

— Принцесса, — его голос стал спокойнее, разум требовал, чтобы он взял себя в руки.

Она явно была не в себе, ему приходилось быть осторожным в обращении с ней.

— Тебе нужно уйти, мы уже столько раз говорили об этом, что я сбился со счета. Если тебе утром понадобится компания, я с удовольствием прогуляюсь с тобой по королевским садам. Однако я не буду твоей фрейлиной и не буду играть роль будущего мужа, потому что я не являюсь ни тем, ни другим, а ты больше не моя невеста, — он шагнул к двери и снова открыл ее, ожидая, пока она отойдет. — Уважай мое решение так же, как я уважал бы твое, если бы мы поменялись ролями.

Ее лицо вытянулось, обман, над которым она так тщательно работала, разбился, как осколок стекла.

— Ты выгоняешь меня?

— Нет, я даю тебе знать, что хочу лечь спать, — она открыла рот, но прежде чем она смогла произнести еще хоть слово, Катал перебил ее. — Один.

Высоко вздернув подбородок, она выбежала из его покоев, ее длинные серебристые волосы волочились за ней, и, даже не взглянув на него, исчезла из поля зрения Катала.

Он выдохнул, закрывая дверь.

Ситуация выходит из-под контроля.

Только по счастливой случайности Дуна не было рядом и она не видела, как принцесса поцеловала его, потому что он очень хорошо знал, как это показалось бы ей и любому другому человеку, смотрящему на это со стороны.

Он скорее вырвал бы себе сердце, чем причинил Дуне такую боль, независимо от статуса их отношений. Она была единственной причиной, по которой он остался в Бакаре и в Большом Дворце, когда должен был отправиться в Скифию с Петрой и Брором несколько недель назад, чтобы присоединиться к другим своим лейтенантам, которые уже хотели, чтобы он вернулся на должность их генерала.

И Аксель, и Рун неоднократно писали ему, требуя, чтобы он вернулся

и продолжил с того места, на котором остановился. Каждый день прибывали новые рекруты, и они нуждались в его присутствии и участии, если хотели сохранить верность тиросской армии.

У Катала, однако, были другие, более насущные проблемы, из-за которых он остался. Он отчаянно пытался найти Дуну после ее исчезновения с Ниссы, потому что ужасное предчувствие закралось в его нутро, когда он в последний раз навещал короля Лукана.

Это было так, словно земля поглотила ее, потому что от нее не осталось и следа, где бы Катал и его люди ни искали. Неделями он почти не спал, потребность в том, чтобы она была в безопасности рядом с ним, сводила его с ума. И все же все это время она была прямо у него под носом.

Гарем.

Он стиснул зубы, сама мысль о том, что Фаиз задумал для его маленького монстра, угрожала ослабить хрупкую хватку его теней. Он никогда больше не позволил бы другому мужчине прикоснуться к ней, и не имело значения, что на этот раз на его пути стоял наследный принц Бакары, поскольку подобные титулы не имели для Катала никакого значения.

Он был существом старым, как само время, созданным из самого первого выброса энергии, который сформировал известную вселенную. И не существовало достаточно большого препятствия, которое могло бы удержать его подальше от Дуны.

Он не мог объяснить это, этот ненасытный голод, который он испытывал всякий раз, когда оказывался рядом с этой маленькой лисичкой, как будто с момента встречи с ней внутри него разверзлась пропасть, которая, казалось, только увеличивалась в ее отсутствие.

Он застонал, его член ожил, натянув брюки, когда он вспомнил, как вылизывал досуха ее спелую киску, высасывая ее сладкие соки, пока она не закричала ему в лицо. Если бы Фаиз не прервал их, его член давно был бы погружен глубоко в ее восхитительное тепло, заполняя ее до краев, в то время как он уничтожал бы ее часами подряд.

Нет, он никогда не мог устать от этой свирепой и волевой женщины. И он никогда не смог бы забыть ее проникновенные глаза, которые, казалось, врезались в его память, словно преследуя его.

Его сердце сжалось, когда внезапная боль пронзила его насквозь. Он стиснул зубы, опускаясь на кровать, поскольку ощущение того, что его орган сжимали железным кулаком, вызвало у него на лбу пот.

Внезапно это прекратилось, оставив на своем месте только тупое пульсирующее ощущение. Он так привык к этому за последний месяц, что через несколько мгновений перестал это замечать, его мысли вернулись к Дуне и к тому, что ему еще так много предстояло разгадать о ней.

Как источник ее невероятной скорости и ловкости.

В его голове промелькнули образы того, как они вдвоем сражались на песчаных ямах королевских тренировочных площадок тем же утром, и внушающий благоговейный трепет образ Дуны, когда она безжалостно замахивалась на него своим сломанным копьем, снова и снова, как бушующий шторм.

Ее скоростью можно было восхищаться, поскольку на свете было не так уж много существ, которые могли бы сравниться с ней. Особенно смертных. Он мог бы пересчитать их по пальцам одной руки, вот насколько они были редки.