Брошенный мир
Шрифт:
– Волай создал новую жизнь?
– неожиданно вступил в беседу принц Дотерель, и в глазах его вспыхнул неподдельный интерес.
– Не совсем так, - не желая слишком уж развивать эту тему при постороннем, уклончиво ответил Лестер.
– Просто немного поэкспериментировал с попавшими в его руки волчатами и кое-чего добился. С Волаем, я думаю, у нас особых проблем не возникнет. Сейчас же главная цель - это Орикс. Вот здесь действительно промедление смерти подобно! Это первородный бог, и не зря же говорят, что он может создать великую армию на пустом месте. А огненные драконы?! Если он возродит этих ужасных созданий, то наши шансы на успех начнут катастрофически уменьшаться! Пока не поздно, мы должны нанести упреждающий удар.
– Что же, в этом я с тобой полностью согласен, - кивнул головой Глинд.
– Уничтожить первородного бога мы не сможем, а вот пленить его и препроводить обратно в Картадос
* * *
Армия, насчитывающая порядка пяти тысяч воинов, выступила из Троера через три дня. В нее входили почти все рыцари ордена лестерианцев, за исключением небольшого гарнизона, оставленного для охраны города, а также эльфы Тантароса и Ассаана, прибывшие с Глиндом и принцем Дотерэлем. Управлять Троером был оставлен Лестер. Хотя тот категорически возражал против этого, но Барбаган настоял на своем. Он чувствовал свою вину за то, что не прислушался к предостережениям брата, и стремился искупить ее. Кроме того, Барбаган был сильнее Лестера, как воин, а в очном противостоянии с Ориксом это многое значило. Имея такого союзника, как Глинд, он вполне мог рассчитывать на успех. Конечно, можно было на время оставить город и вовсе без управления, но кто знает, как еще сложатся дела в Орочьем лесу, а иметь за спиной крепкий тыл и великолепно укрепленную крепость никогда не помешает.
Формально армию возглавлял Барбаган, хотя у Глинда боевого опыта было гораздо больше. Здесь полубог опять же проявил не свойственную ему прежде тактичность, как бы лишний раз показывая, что не имеет никакой собственной корысти в этом походе. За прошедшие дни братья даже прониклись к этому новому для себя Глинду некоторой долей симпатии, о чем раньше и подумать не могли. Оказывается, они совсем не знали своего сводного брата и судили о нем только по экзотическому внешнему виду и устоявшимся на Ассаане стереотипам.
Больше всего Барбагана удивляла возникшая дружба между Глиндом и принцем. Дотэреля он немного знал прежде. Тот всегда был заносчивым, напыщенным болваном, обожающим покрасоваться на светских приемах, поразить всех утонченностью своего вкуса, а больше всего беспощадно высмеять кого-нибудь. В этом смысле Глинд представлял собой просто идеальную мишень, и то, что тантаросский принц не воспользовался подобной возможностью, казалось Барбагану просто невероятным. Глинд, правда, рассказывал братьям о тех чувствах, которые Дотэрель испытывал к покойной Тиане, но в это уже и вовсе поверить было трудно. Скорее, как предполагал Лестер, здесь присутствовал голый расчет, как с той, так и с другой стороны. Принцу было лестно породниться с самим Мэлвином, а Тиане крайне желательно подмять под себя Тантарос. Барбаган не верил Дотэрелю и относился к нему крайне настороженно. Что-то в нем отталкивало, хотя сказать, что же именно, он не мог. Вроде бы никаких поводов для подозрений принц не давал, но интуиция бога настойчиво предостерегала Барбагана о какой-то скрытой опасности, исходящей от него.
Об отряде капитана Торентона, уже достаточно давно отправленного Лестером в Орочий лес, никаких сведений не поступало, и это не могло не настораживать. Если магистр Зван регулярно присылал гонцов с докладом о ходе военной операции против дагов, то капитан просто как в воду канул. Барбаган и Лестер тревожились за его судьбу еще до появления ассаанских гостей, а теперь, узнав всю правду о противостоящем им противнике, понимали, что их опасения были отнюдь не беспочвенными.
Орикс, даже частично потерявший свое былое могущество, все равно оставался одним из самых сильных воинов Мироздания. Одолеть его в личном противостоянии братья вряд ли смогли бы, и здесь помощь Глинда оказалась как нельзя кстати. Несмотря на отдельные недостатки, воином он все-таки был блистательным, и в бою преображался просто чудесным образом. Напрочь исчезала присущая ему в повседневной жизни неуклюжесть, движения становились стремительными и выверенными, обычно тусклые и унылые глаза загорались азартным огнем схватки. Он был в своей стихии, и это было видно сразу. В Ассаане Барбаган частенько проводил учебные поединки с Глиндом и, к своему собственному стыду, не выиграл у него ни разу. Тогда это просто бесило молодого бога, больно задевало непомерно раздутое самолюбие, зато сейчас вселяло определенную надежду на благоприятный исход затеянного похода.
* * *
– Мне не терпится как можно быстрее покончить с этим выскочкой Ориксом, - потягивая вино из бокала, задумчиво сказал Дотэрель.
Первую стоянку армия Барбагана совершила, пройдя миль тридцать, и теперь принц наконец-то остался с глазу на глаз с Глиндом, разместившись
с ним в одном шатре.– У тебя с ним тоже какие-то личные счеты?
– усмехнувшись, спросил полубог.
– Нет, ничего особенного. Орикс сейчас просто досадное препятствие на пути к нашей основной цели, и хочется скорее убрать его с пути. Пойми, Глинд, сейчас нам в первую очередь нужен не он, а Волай!
– Почему именно он?
– Да потому, что Волай преуспел там, где потерпел неудачу даже я! Он проник в тайну творения разумной жизни, и одно это уже делает его самой важной фигурой в предстоящей игре! Узнав ее, мы сможем не только завладеть властью над Мирозданием, но и перекроить его на свой лад, а это увлекает меня еще больше. От двух остальных, при удобном случае, можно будет уже и избавиться. Главное сделать это так, чтобы отвести от себя подозрения. Нам пока еще нужна наша армия, а она искренне верит в то, что мы выступаем заодно с Барбаганом и Лестером.
– Возможно, Орикс поможет нам избавиться хотя бы от старшего?
– Нет, ты все же непроходимый тупица, Глинд!
– яростно шмякнув бокал об пол, воскликнул принц.
– Я уже не один раз говорил тебе, что это должен сделать только ты, и никто другой! Запомни, в бою ты будешь защищать своего сводного брата, как самого себя, и если Ориксу удастся сорвать мои планы, я лично удавлю тебя!
Глинд состроил обиженное лицо, и принц решил все же сменить гнев на милость.
– Извини, я немного погорячился, но это краеугольный камень всего нашего плана. Выжидай момент. Возможно, он представится даже во время битвы, но в любом случае умереть Барбаган должен от твоей руки. Так же, впрочем, как и Лестер.
– А зачем тогда мы оставили его в Троере?
– Чтобы немного облегчить себе задачу. Лестер хитер, и, кроме того, он гораздо смышленее своего старшего брата. Пока мне успешно удается выдавать себя за эльфийского принца, но я все же немного опасаюсь, что эта хитрая бестия разоблачит меня.
– Неужели ты, Сварг Темный, боишься этих молокососов?
– с хорошо разыгранным удивлением спросил Глинд.
– Нисколько, - усмехнулся принц.
– Но для того, чтобы одолеть их, мне придется открыть врата в мир хаоса, а это не останется незамеченным Мэлвином. Начнется очередная война, возможно даже, в ней я одержу победу, поскольку мой противник сейчас далеко не так силен, но такой ценой она мне не нужна. Сейчас я жажду власти над Мирозданием, а не его уничтожения. Пойми, Глинд, мне прискучили бездушные твари, способные только к одному - разрушать! Мне необходима тайна творения разумной жизни! Вот тогда-то я получу полную власть над всем, стану единственным господином и Порядка и Хаоса! Ты даже представить себе не можешь, какие перспективы это открывает! Имея неисчерпаемые запасы материала, я смогу бесконечно расширять свои владения. Я населю их новыми созданиями, могучими, сильными, беспощадными к врагу, существами, которые будут славить меня, и только меня! А весь старый мир со временем я отправлю на свалку истории!
– А как же я?
– угрюмо спросил Глинд.
– Меня ты тоже отправишь на свалку?
– Нет, конечно, - успокоил его Сварг.
– Твоя роль, друг мой, будет заключаться в том, чтобы управлять моими владениями. Мне самому с лихвой хватит забот и с творением.
– А каким он будет, твой мир?
– Пока не знаю. Все зависит от вдохновения. Одно лишь могу сказать тебе точно - это будет мир для сильных, и слабакам в нем места не будет. Те, кого я создам, должны будут в борьбе доказать свое право на существование. Только так, путем естественного отбора, можно достичь совершенства. Пусть воюют друг с другом, пусть грызутся за свою жизнь, пусть ненавидят друг друга, и это станет отличным стимулом для их развития. Миры Мэлвина ведь тоже развивались исключительно из-за того, что у них был сильный враг в моем лице, а когда я был вынужден отступить, начали стремительно деградировать, и ты сам мог наблюдать это в Ассаане. Да и здесь, на Лиросе, тоже все пришло к упадку, как только прекратились войны. Именно войны - главная движущая сила прогресса, и никто не сможет переубедить меня в обратном.
– Но ведь твои создания были сильнее тех, кому дал жизнь Мэлвин, но они все же проиграли.
– Потому что у них не было разума. Разум - это тоже сила, причем сила могущественная. Не обладая физической мощью, с его помощью можно найти уязвимое место врага, заманить его в ловушку, перехитрить. Беззащитное тело можно прикрыть броней, отсутствие клыков и когтей компенсировать оружием. А если мои создания получат и то, и другое?! Если они будут обладать и силой и разумом?! Да им просто не будет равных! В схватках друг с другом они будут оттачивать свое мастерство, и, в конце концов, останутся только те, кого по праву можно будет назвать венцом творения, совершенством!