Брошенный мир
Шрифт:
Мэлвин и Кайра уже заняли свои места на престолах Хрустального зала. Их белоснежные костюмы были на первый взгляд просты, но выделялись бесподобностью покроя и тщательным подбором драгоценностей. По правую и левую руку от них стояли Тиана и Глинд. Оба они своими нарядами как бы подчеркивали входивший в моду на Ассаане минимализм. На Тиане была короткая стянутая золотым пояском полупрозрачная туника, подчеркивающая совершенство ее фигуры, и совсем немного золотых украшений, зато выполненных лучшими ювелирами и оправляющих бриллианты потрясающей чистоты и размеров. Глинд и вовсе был одет в одну не доходящую до колен юбку с окантовкой в виде багрово-красного меандра по низу. Его основным украшением можно было считать роскошную мускулистую, бронзового цвета фигуру и великолепный меч работы самого Орикса.
Запели фанфары, распахнулись двери, и в Хрустальный зал величественной походкой вошел принц Дотэрель. За ним церемониальным шагом торжественно последовала и вся делегация Тантароса. Основной отличительной особенностью их одеяний были пастельные цвета тканей, отливающие перламутром. На мужчинах были плотно-обтягивающие фигуру штаны и короткие колеты с пышными, словно вздувшимися рукавами и роскошными кружевными воротниками. Женщины, напротив, были одеты в платья с широкими юбками и обтягивающими лифами. И у тех, и у других волосы были окрашены в цвет костюма, что придавало тантаросцам какой-то странный, немного кукольный вид.
Сам принц был одет в светло-голубые цвета, а его вычурная, мелко завитая прическа напоминала собой большой голубой одуванчик, колыхающийся при каждом шаге. Прошествовав через зал, Дотэрель опустился на одно колено перед Повелителем Звезд и Божественной Кайрой и произнес длинную приветственную речь. Мэлвин благосклонно выслушал ее, сошел с престола и, подав принцу руку, дал понять, что тот может встать. Его ответные слова были выдержаны в не менее цветастых и слащавых выражениях, и обращены не только к Дотэрелю, но и ко всем тантаросцам.
Все это время Глинд откровенно скучал и с трудом боролся с накатывающей на него зевотой. Половины витиевато-закрученных фраз, как принца, так и отца, он не понимал вовсе, а потому весь этот обмен любезностями воспринимал, как некую тарабарщину на абсолютно неведомом ему языке.
Наконец, к великому облегчению Глинда, торжественная часть закончилась, и он смог покинуть место возле родительского престола. Заиграла музыка, хозяева и гости разбились на пары и начались танцы. Глинд отошел к стене и со стороны наблюдал за тем, как веселятся остальные. Сам он танцевать не любил, да и не умел. Кроме того, ни одна уважающая себя дама не решилась бы пригласить на танец полуголое чудовище с бычьей головой, будь он хоть сыном бога.
Принц Дотэрель кружился в паре со сводной сестрой Глинда Тианой, и что-то обольстительно нашептывал ей на ухо. Обоим, похоже, это общение доставляло истинное удовольствие, и они то и дело весело смеялись. Глинд смотрел на них с нескрываемой завистью. Он был не такой, как все, а потому от рождения лишен многих обычных для других радостей жизни. Угораздило же его появиться на свет с бычьей головой! Насколько проще ему бы жилось, если бы Мэлвину не пришла в голову такая дурацкая прихоть!
Танец закончился, и Дотэрель проводил Тиану на место. Поцеловав ей руку и сказав что-то веселое на прощание, он направился прямо к Глинду. Принц исполнял роль посланника Тантароса, а потому просто обязан был уделить внимание каждому из детей Повелителя Звезд.
– У Вас такой мужественный вид!
– очаровательно улыбнувшись, произнес Дотэрель.
– С первого взгляда видно настоящего воина! И еще этот костюм! Он Вам так идет!
– Отец говорит, что в любом другом я выгляжу просто нелепо, - уныло буркнул Глинд.
– А мне, в общем-то, все равно.
– Насчет нелепости не знаю, но в одном он, безусловно, прав - нельзя прятать под одеждой такое совершенство форм!
Глинд недоверчиво посмотрел на принца. Он так и не понял, говорит ли тот искренне, или просто издевается над ним. Но глаза Дотэреля выражали такую правдивость, что полубогу ничего не оставалось, как посчитать его слова за комплемент.
– Жаль, что Вы давно не бывали на Тантаросе!
– продолжал славословить принц.
– У нас высоко ценят красоту и оригинальность, и Вы имели бы там большой успех! Я сам, к примеру, несказанно рад возможности пообщаться с Вами. Не согласитесь ли Вы, досточтимый Глинд, отужинать со мной сегодня вечером?
Лицо полубога уныло вытянулось.
Его не слишком отточенные манеры поведения за столом стали уже притчей во языцех на Ассаане, и даже Мэлвин старался не приглашать его на званые обеды, если гости придавали большое значение этикету. Но принц Дотэрель был сама любезность и предупредительность. Лукаво подмигнув Глинду, он добавил:– Мы проведем время в чисто мужской компании, и не будем слишком придерживаться этих скучных, доводящих до умопомрачения ритуалов поглощения пищи. Вы какое вино предпочитаете, красное или белое?
– Смотря подо что, - смутившись, ответил Глинд.
– Вот подход истинного гурмана!
– восхищенно произнес принц.
– С каждой минутой Вы нравитесь мне все больше и больше! Я просто уверен, что мы прекрасно проведем время!
Из слов Дотэреля как-то само собой вытекало, что приглашение уже принято, хотя Глинд еще так и не дал своего согласия. Теперь ему оставалось только поблагодарить принца и уточнить время. Покончив с формальностями, они пожали друг другу руки и разошлись. На Глинда тантаросский гость произвел очень приятное впечатление, и он даже не стал задумываться над тем, почему тот так настойчиво зазывает его к себе. Здесь, на Ассаане, ему чаще всего приходилось сталкиваться с откровенным пренебрежением к себе. Его обычно рассматривали, как некую диковинку, каприз творения Великого Мэлвина, и не более того. Да, он был отличным воином, умелым и сильным, но во всем остальном полное убожество, да еще с бычьей головой на плечах. Глинд и сам подспудно осознавал это, но слова принца заставили его посмотреть на себя немного другими глазами, и он был благодарен ему за это.
* * *
Дотэрель встретил своего вечернего гостя, чуть ли не на пороге своих апартаментов. Всем своим сияющим видом он показывал, насколько тот осчастливил его этим визитом, и как он благодарен ему за оказанную честь. Принц сам проводил его к столу, подал удобное кресло, и только после этого занял свое место. Стол буквально ломился от изобилия, и Глинд, всегда любивший хорошо покушать, даже сглотнул слюну.
Выпив по бокалу вина, они приступили к трапезе. Поначалу Глинд все же старался держаться в рамках этикета, но Дотэрель, дабы раскрепостить своего сотрапезника, первым отступил от них и призвал его последовать своему примеру.
– Люблю смотреть, как едят истинные воины, - говорил он, пополняя бокалы и подкладывая в тарелку Глинда всевозможные деликатесы.
– В этом есть своеобразный шарм, даже красота! Никакой фальши, все естественно и гармонично! А как же иначе! Для того, чтобы поддерживать себя в такой форме, необходимо хорошо питаться!
Дотэрель говорил и говорил, разливаясь, словно колокольчик, а Глинд, тем временем, вдруг почувствовал, что сильно захмелел. Это было немного странно, так как для того, чтобы свалить его с ног, необходим был целый бочонок, а сейчас он выпил не так уж и много. То ли вино у принца было крепкое, то ли сам Глинд пребывал сегодня далеко не в лучшей форме, но он то и дело начинал клевать носом, слушая витиеватые речи своего сотрапезника.
И тут произошел конфуз. Похоже, Глинд задремал, и очнулся оттого, что его физиономия стукнулась о тарелку. Он встрепенулся, бессмысленно посмотрел перепачканной в еде физиономией на принца, хотел было извиниться за свое столь безобразное поведение, но тут наткнулся на холодный, сверлящий взгляд Дотэреля.
– Ну что, коровья башка, нажрался?!
– с сарказмом в голосе произнес тот.
– А теперь поговорим о более серьезных вещах!
Глинд побагровел от ярости. Мало кто решился бы бросить ему в лицо такое грязное оскорбление, тем более из числа смертных. Ладно еще Орикс, тот, как-никак, был первородным богом, но чтобы какой-то там заурядный эльф, пусть он даже и был принцем?! Ему хотелось порвать этого наглого франта на куски, а там будь что будет, пусть даже грандиозный скандал. Он угрожающе начал подниматься из-за стола, но тут Дотэрель выбросил вперед руку, в воздухе сверкнул какой-то предмет, напоминающий то ли длинную цепь, то ли змею, и туго обвил шею полубога. Глинд схватился за него руками, пытаясь мощью своей мускулатуры разорвать, но не тут-то было. Цепь, или что там это еще было, оказалась на редкость прочной и только еще туже стягивала его горло.