Чтение онлайн

На следующий день отец стал первым, кого назначили на должность Главнокомандующего гарнизонных войск Пекина, самого важного сегмента Китайской народной армии. На тот момент ему не было и сорока пяти лет. Оба моих дедушки отложили свою вражду, чтобы не отдавать свою власть. Их общей целью — хотя они никогда открыто об этом не говорили — было поставить отца следующим председателем ЦК компартии Китая. Они могли бы сделать это той самой ночью, когда умер Мао, но мой отец не был готов к этому, да и страна — тоже. Молодой лидер вряд ли бы смог снискать уважение в глазах китайцев. Отец должен был отрастить немного седины и добиться большего признания в роли нового руководителя гарнизонных войск. А для этого ему нужно было стоять позади председателя на всех его публичных выступлениях и сопровождать

во время государственных визитов в зарубежные страны, чтобы познакомиться с внешней политикой. На все это требовалось время.

Мои дедушки знали, что Хэн Ту — их человек. Его лидерство — лишь временное явление, пока отец не будет готов. После чего Хэн Ту без возражений передаст власть в руки отца. Дедушки оказали услугу Хэн Ту, о которой, как они считали, ему не нужно напоминать. Это было своеобразной игрой китайских политиков. Мягкой, тонкой формой Тайцзи [3] .

В шестнадцать лет я уже обладал довольно интересной внешностью: проницательные сверкающие глаза были весьма выразительны, брови изгибались, как дамасские сабли, тонкий нос, полные губы, как у дедушки Лона, производили впечатление надежности, а волевой подбородок я унаследовал от отца. Как однажды сказала гадалка — у меня внешность будущего лидера и я буду жить до ста лет. У меня были широкие плечи и узкая талия, как у пловца, поэтому я предпочитал носить толстовки с напечатанными эмблемами гарнизонных войск. Но мать, которая теперь стала королевой пекинского общества, настаивала, чтобы я надевал брюки, скроенные и пошитые в гонконгском ателье, и пиджаки из Америки. Как она умудрялась приобретать все это, оставалось для всех тайной. Китай в тысяча девятьсот семьдесят шестом году был все еще закрытой и изолированной империей. Только избранные могли побывать в красочном мире снаружи. Такой была страна, когда я вошел в классную комнату моей новой школы, Дон Шан, еще одного эксклюзивного клуба для детей самых важных семей страны.

Первым уроком был английский, его вела молодая симпатичная учительница, мисс Йю, волонтер из Гонконга, получившая образование в Америке. Из-за высокого роста меня посадили на последний ряд. Я не спускал глаз с учительницы целый час. Что-то в ней заставило меня забыть обо всем. Все в ней было наполнено ритмом, мелодией, усиливая мой интерес к английскому языку. К тому же я уже давно мечтал читать «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнэл», как и мой дедушка Лон. Я поднимал руку по крайней мере раз пять за урок, и мисс Йю хвалила меня, находя, мое произношение лучшим в классе. После урока, когда другие студенты покидали класс с таким видом, будто слишком долго сдерживали дыхание под водой, я приблизился к учительнице, едва достававшей до моего уха, которая мило покраснела в моем присутствии.

— Мисс Йю, можно ли за два года научиться читать «Нью-Йорк таймс» на английском? Что для этого нужно делать?

— Упорно трудиться, как и твой отец, — ответила она с улыбкой.

— Мой отец? Откуда вы знаете моего отца?

— Ну, его имя записано во всех школьных журналах. Я уверена, что ты будешь заниматься не хуже, чем твой отец, если постараешься.

— Как вы думаете, могли бы вы давать мне частные уроки, выходящие за рамки школьной программы?

— Боюсь, у меня нет времени.

Услышав ответ, я очень расстроился. В этом мире было лишь несколько вещей, которых я не мог получить, только пожелав их. Мать предложила мне нанять лучшего английского профессора из престижного Пекинского университета, но его британский акцент казался слишком неестественным. Я хотел говорить с американским акцентом, и только мисс Йю могла научить меня. Мать обещала поговорить с ней.

— Нет, мама, я буду иметь с ней дело лично. После последнего случая, когда ты вмешалась в мою жизнь, я больше никогда не увидел того человека.

Мать восприняла это в качестве комплимента.

— Просто скажи мне, если тебе понадобится помощь, сынок.

На

следующий день после школы я нашел мисс Йю на лужайке играющей в бадминтон с другим преподавателем. Она была одета в облегающий красный свитер и белые выгоревшие джинсы, которые сидели на ней как влитые. Я завороженно смотрел на ее стройные ноги и высокую грудь, поднимающуюся при каждом ударе ракетки. Приглядевшись, я увидел, что ее джинсы протерты на коленках. Заметив меня, мисс Йю остановила игру и пригласила меня присоединиться. Я покраснел, но быстро схватил ракетку. Я бы сделал что угодно, чтобы оказаться рядом с этим великолепным существом, пышущим здоровьем, красотой и молодостью. Другой преподаватель, порядком запыхавшийся, воспользовался возможностью, чтобы уйти.

— Ваши джинсы нуждаются в ремонте. У вас дырки на коленях, мисс Йю, — сказал я, взвешивая ракетку в руке.

— Спасибо за совет, но это сейчас модно и в Америке, и в Европе. Дырки протирают специально, чтоб у них был поношенный вид.

— Модно ходить в драных джинсах? Правда? — Я положил свою ракетку на траву и складным ножом моментально прорезал дырки на брюках на каждом колене.

— Посмотрите, у меня тоже дырки.

— Находчиво с твоей стороны. — Она от души расхохоталась, при этом ее грудь соблазнительно подпрыгивала.

— Вам нравится? — спросил я.

— Они выглядят ужасно.

— Почему?

— Потому что это не джинсы.

— Вы имеете в виду ваши белые брюки, которые сделаны из грубой шероховатой ткани?

— Да, они называются джинсами, это ковбойская мода.

Смущенный, я наклонился и закатал свои брюки, чтобы прикрыть дыры. Это была трудная игра, но я позволил учительнице выиграть, все еще сохраняя надежду, что она согласится давать мне частные уроки. Направляясь к школе, я спросил:

— Где вы живете?

— Почему ты хочешь знать это?

— Я хочу подвезти вас. — И указал на свой джип, припаркованный под ивой. Это была устаревшая пуленепробиваемая модель, весившая целых три тонны.

— Великолепно! Мне жаль, что у меня здесь нет автомобиля, как в Гонконге. Я ненавижу автобусы.

Когда мы подошли к автомобилю, шофер, одетый в униформу, отвел меня в сторону и, вцепившись мне в ухо, прошептал:

— Юный Лон, кто это?

— Моя учительница. Мы подвезем ее домой.

— Молодой хозяин, боюсь, что у меня нет разрешения сажать ее в машину.

— Вы сделаете это!

— Нет, не сделаю, потому что она иностранка и не может ехать в военном транспортном средстве.

— Нет может! И вам, вероятно, придется много возить ее по городу начиная с этого дня. — Я повернулся к мисс Йю и вежливо сказал на английском языке: — Сначала женский пол.

— Нужно говорить: «Сначала леди». Спасибо.

Водитель неохотно отвез нас к дому, где жила мисс Йю, в центральной части Пекина. Она была счастлива, когда мы расставались. Все имеет цену в этом мире, часто говорил мой дедушка-банкир. Для красивой учительницы английского языка шофер и компаньон являлись тем, в чем, по моему мнению, не должна была нуждаться такая женщина, как она. Я выпросил для мисс Йю шофера, который повсюду возил бы ее. Как и ожидалось, она приняла мое предложение с благодарностью. Тогда мы и условились, что она будет три раза в неделю после школы приходить и обучать меня. Благодаря гонконгской деловитости мисс Йю я делал успехи в английском. Она была строгим преподавателем, но когда уроки заканчивались, мы часто разговаривали или играли.

В один из субботних дней отец попросил, чтобы я представил его мисс Йю, поскольку хотел проявить уважение к той, что вносила вклад в интеллектуальный рост его сына. Китайцы полагают, что преподаватели так же важны, как и родители, если не больше: они развивают молодые умы и формируют юные души. Но я полагал: отец просто хочет удостовериться, что эта экзотическая гонконгская принцесса не оказывает на меня дурного влияния.

Я заметил румянец на лице мисс Йю, когда она делала почти реверанс, знакомясь с отцом. Отец провел ее в свой просторный кабинет и попросил, чтобы им подали чай. Они беседовали в течение часа. Сквозь двери я слышал смех. Я ждал снаружи, пытаясь узнать, что отец думает о ней. К счастью, после встречи он появился с одобрительной улыбкой на лице.