Братья
Шрифт:
— Мне тоже.
Она прижала свой миниатюрный пальчик к моим губам, чтобы я помолчал. Я крепко обнял ее, не представляя, что могу отпустить от себя хоть на мгновение.
На следующий вечер за обедом мама была молчалива и едва перебирала палочками. Ее состоянию могло быть два объяснения: или у нее мигрень, или она очень-очень расстроена. Если она была огорчена из-за отца или кого-то домашних, то обычно не выходила из комнаты целыми днями, без конца играла на рояле в комнате рядом со спальней унылую европейскую музыку. Если причиной недовольства был я, она не делала прическу и макияж. К сожалению, в тот день на ее лице не было косметики.
— Мамочка, ешь, ведь все стынет.
— Мамочка
Она выудила из кармана записку и бросила ее на стол.
— Любовная записка в двенадцать лет! Что за мерзость! Тан, как ты это объяснишь?
— Она прислала мне записку? — Я рванулся за листочком.
Мама шлепнула меня по руке:
— Она не годится тебе в подруги. Она приемная дочь служанки в доме министра сельского хозяйства, а ты надежда двух самых знатных семей в нашей стране. От тебя ждут многого: с детства тебя растили, как вождя. Ты понимаешь, что это значит?
— Да. — Я плюхнулся на стул.
— Нет, ты не представляешь даже. Оба твоих деда будут глубоко разочарованы, а отец никогда не простит, если ты не оправдаешь ожиданий. В молодости папа превосходил всех. Ты будешь учиться в том же высшем учебном заведении, что и он. Там до сих пор висят его почетные грамоты и таблички на стенах. Многие из его учителей еще живы. Ты должен превзойти отца, иначе ты его опозоришь. А эту историю с любовью надо немедленно прекратить.
— У меня есть свобода решать, что делать с моей жизнью и с кем дружить.
— Нет! Не в нашей семье!
Я убежал наверх, не закончив ужин. Позже ко мне в комнату зашел отец и сказал, что, если я хочу иметь репутацию серьезного человека в Китае, я не должен заводить романы и встречаться с девушками в таком юном возрасте. Этим миром правят мужчины. Женщины лишь украшения для мужчин. Не стоит так переживать из-за какой-то обычной девчонки. Любовь — всего лишь химера, вымысел, обман. По его мнению, мама абсолютно права: когда я вырасту, мне нужно будет найти достойную пару — красивую, богатую девушку из влиятельной семьи. Я сердито заявил, что мне это не нужно. В ответ мне было сказано, что когда я подрасту и поумнею, то заговорю по-другому. Отец ушел, а я всю ночь лежал и думал о Лили.
Когда на следующее утро я доплелся до класса, то не увидел знакомой красной юбки. На уроке драмы — одном из моих самых любимых — учитель в очках с толстыми стеклами громко зачитывал список участников новой постановки. В нем явно недоставало одного имени.
— Учитель, вы забыли про Лили.
— Нет, с этого дня она учится в другой школе.
— А в какой?
Учитель покачал головой:
— Давайте лучше продолжим третий акт.
Обычно при этих словах мы переглядывались и улыбались друг другу. Но сейчас ее не было. Я прекрасно понимал, что это матушка, словно осьминог с огромными щупальцами, вторглась в мою жизнь. Я слишком хорошо знал свою маму. Скорее всего, к этому времени мать моей подружки уже успели уволить и найти ей замену, а саму Лили усадить в один из поездов, покидающих столицу. Если бы моей маме было нужно, она бы сделала все, чтобы стереть эту девушку с лица земли.
Мой тринадцатый день рождения пришелся на ближайшие выходные. С помощью своих приятелей мама превратила наш дом в сказочное место. Рано утром шофер отвез меня к портному, чтобы примерить новый френч из тончайшей шерсти, выделанной в провинции Юньнань. Потом меня отвезли к личному парикмахеру дедушки Лона, который учился мастерству в одном из салонов старого Шанхая. Я вошел к нему с копной волос, а встал с кресла аккуратно причесанным, с четкой линией косого пробора. Мне мыли голову, делали массаж прелестные девушки, и я даже понял, почему каждую субботу у деда уходит полдня на то, чтобы привести стрижку в порядок.
В полдень — точно по маминому расписанию — мы подъехали к дому, и я увидел
вереницу припаркованных лимузинов. Дом был наполнен музыкой. За большим роялем сидела мама, рядом возвышалась фигура известного тенора. В доме собрались сотни гостей — мамины друзья со своими дочерьми. Большинство девочек были моего возраста, они все время стеснялись и громко хихикали. Было несколько девушек постарше, в красивых юбках, с большими бабочками в завитых волосах, — они изучающе смотрели на меня, сдержанно улыбаясь.При моем появлении мама заиграла и запела поздравительную песню, к ней присоединились гости. Отец, одетый в обычный костюм, курил сигару, опершись о рояль. Затем учительница танцев поставила кассету в магнитофон и стала учить нас вальсировать. Сначала она показывала отдельные шаги, а потом взяла меня за руку и поставила в пару с высокой девушкой. Она была прехорошенькая — стройная, с четко очерченной грудью, — от ее вида у меня перехватывало дыхание, и я спотыкался на каждом шагу. Мы с ней танцевали на сверкающем паркете. Сначала я чувствовал себя неуклюжим, но девушка оказалась искусной партнершей — она деликатно направляла меня и продолжала улыбаться, даже когда я несколько раз наступил ей на ноги. В конце танца она сказала, что ее зовут Ша-ша. Ее отец был главным дирижером Пекинской филармонии, а сама она занималась балетом в консерватории, что было очень престижно. У нее были длинные ноги, тонкая талия; прозрачный бюстгальтер поддерживал полные округлые груди. Я не мог отвести от них глаз.
Мама улыбалась, папа потягивал вино. Заехал потанцевать и дедушка Лон. Он был само очарование. Всем девушкам хотелось танцевать с ним. Он поздравил меня с днем рождения и вручил огромный сверток. Вечеринка удалась на славу благодаря матушкиным стараниям, и она была очень довольна. Она заставила меня танцевать с дюжиной девушек. Воспоминания об их запахах, ощущениях от соприкосновения с их юными телами долго не давали мне уснуть той ночью. Я был в полном смятении. В конце вечера мама сказала, что мне позволено дружить с любой из приглашенных девушек. Она составила список с именами, телефонами, адресами и даже прикрепила фотографии, чтобы было легче сориентироваться, не забыв указать рядом, кто их родители — все как один знаменитости и важные особы. После вечеринки мне стало намного легче, знакомства мне понравились даже сильнее, чем я признался родителям. Но на самом деле думал я только о Лили и надеялся, что однажды увижу ее снова и она станет моей навсегда.
Та зима, когда отец снова вернулся к войскам в Балан, запомнилась своей мрачностью. Вскоре после Нового года пришла телеграмма о событиях на китайско-вьетнамской границе. Была предпринята атака на Вьетнам, но что-то пошло не так, и отец пропал. Мать старалась скрыть от меня эту новость, но угнетенное состояние и печаль в глазах выдавали ее тревогу. Я умолял ее рассказать, что происходит, чувствуя, что творится что-то неладное — ведь на Новый год отец не позвонил и не поздравил меня как обычно, но мама накричала на меня, чтобы я не лез с вопросами. Только от молодого охранника я узнал, насколько серьезна ситуация. Во время боевой операции отец пропал. Его могли убить вьетконговцы. Дедушка Ксиа отправился в юго-западные провинции на поиски.
Дни проходили в ожидании хоть каких-то новостей с юга. Ранним утром девятого января, когда мама была почти на грани безумия от неизвестности, раздался телефонный звонок. Это был отец. Выяснилось, что на него устроили засаду неподалеку от Хошимина, но ему удалось спастись. Все это время он скрывался в пещере. Хотя большинство его солдат погибли, нашим войскам все же удалось нанести сокрушительный удар по врагу.
Правительство чествовало отца как настоящего героя, воина, жертвовавшего собой ради своей страны и председателя Мао. Витиеватым почерком Мао Цзэдун собственноручно подписал почетную грамоту отцу. Как только посыльный ушел, мама плюнула на нее.