Братство Доброты
Шрифт:
– А сколько времени прошло? За месяц можно запастись по самое "не хочу"?
– Даже закупиться не успеют, - сказал Глазун.
– Подложил же нам Димитр дохлую свинью...
– Думаешь, он?
– спросил Протько.
– После его появлений всегда происходит что-то на подобии этого: берут города и развязываются войны.
– Ты шутишь. Какой-то чел с котелком на башке смог развязать войну? Бред же.
– Убита принцесса Гримпила.
– И зачем идти именно на Утору?
– Видимо, очень ловка подстава.
– Вас послушаешь, так весь мир какой-то чудной. Хотя, мне уже
– затараторил Глазун.
– Если мы останемся, то Сиги-дым и нас прибьет. Вступиться мы за него не можем, так как не позволяет кодекс. У нас только один вариант: надо уходить обратно в Черноземку всем скопом. Всем населением замков надо собираться и идти. Забирать все ценное и необходимое.
– Да, так и сделаем, - сказал Протько.
Так и сделали. Простой люд даже не сопротивлялся. Раз сказали, значит, надо. Тем более объяснили, что скоро всех убьют, если останемся. Так народ похватал, что мог похватать, запряг все, что мог запрячь и пошел за Протьком в Черноземку.
Фаворитка Протька скандалила. Она хотела, чтобы он пошел спасать Утору, но Протько не менял решения. Однажды фаворитка просто исчезла, а Протько даже о ней не вспоминал. Он надеялся, что она ушла.
В Черноземке поначалу встретили недружелюбно, а когда отец Протька сказал, что вернулся барин, так все радоваться стали. Большой скоп людей осел между Черноземкой и Малиновкой. Там стали строить дома. Дома строили большие, разделенные внутри на комнаты. Строили сразу всей толпой, поэтому времени много на это не ушло. Как только достроили, так пришла весть от торгашей-путешественников, что Утора взята. Теперь это территория Гримпилского королевства.
– Протько, - сказал отец Протька.
– Король-то, звать к себе изволил, а тебя не было. А я и говорю, что ты путешествуешь. Так ты иди к королю и извести о новости хорошей, что ты войско принес и людей. А еще скажи, что еды на всех не хватит, пусть поделится. Еды, и правда, не хватит на всех.
Поехал Протько к королю. Выпросил аудиенции и объяснил, что захватил войско и людей. Взял три замка, но удержать не смог, так как Сиги-дым напал на Уторское королевство. Поэтому бежал к Черноземке. Попросил еды.
Король сначала злился, говорил, что пропадать нельзя, и это непростительно, но как только услышал про войска, так сразу стал задумчивый. Согласился отдать еды и выдать еще земель. Выдал он Протьку свой замок рядом с Черноземкой.
Возвращаясь, Протько встретился лицом к лицу с Элинорой. Она была чем-то встревожена, но радостно заулыбалась, увидав Протька.
– Как ваша миссия?
– спросила она.
– Уже скоро, - сказал твердо Протько.
– Торопитесь. Возможно, я выйду замуж за Сиги-дыма.
И Протько обомлел.
Он вернулся растерянный в Черноземку. Сообщил о том, что получил замок. Поехал в него и там рассказал Исэйасу и Глазуну, что Элинора собирается выйти за Сиги-дыма.
– Я вот чего хотел предложить тебе, Протько. Поспешили мы уходить, раз Сиги-дым надумал жениться на Элиноре. Давай соберем всадников и поедем к прежним замкам. Там хотя бы обоснуемся и скажем, что земля принадлежит королю Нотбэду, - предложил Исэйас.
– Это же противоречит
кодексу, - спародировал Исэйаса Глазун.– Нельзя обманывать.
– Это не обман. Мы скажем правду. Протько вассал Нотбэда. Когда он получил замки, то они стали замками королевства Риил. Так что, все законно, так сказать.
Поехали в те замки. Сорок всадников с ними. Всего сорок три приехали к замкам. У замков уже обосновались люди со знаменами Гримпила. К Протьку вышел какой-то солдат и сказал, что эти замки принадлежат его господину, так как они пришли сюда первыми, а их король захватил Утору.
– Эти замки принадлежат мне, - сказал Протько.
– Еще до нападения вашего короля, мы от имени короля Нотбэда захватили эти замки и окрестные земли.
– Тогда будем биться за них, - сказал солдат.
Исэйас к тому времени пересчитал врагов. Их было около сотни, может, больше слегка. Биться вообще не выгодно. Да и не в этом дело, биться вообще нельзя. Нельзя никого убивать. Поэтому Исэйас схватился за последнюю соломинку:
– Решим поединком, - сказал он излюбленную фразу настоящих, трушных королей, которые чтят древние традиции, что аж из штанов вылазят.
– Не вопрос, - спокойно, даже беззаботно произнес солдат.
– Кто будет выступать с вашей стороны?
– Я, - сказал Исэйас.
– Вообще не вопрос. Пойдем. И ваш предводитель тоже.
– Не, не, не, - вмешался Глазун.
– Давай здесь, а то прирежете нас среди своих. Давай, пусть выходит сюда твой хозяин, а мы своих ребят подальше поставим.
– Не вопрос, - так же спокойно сказал солдат.
В общем, разошлись. Всадники Протька встали подальше, как и войска неизвестного пока что вассала Сиги-дыма. Между ними встал один-одинешенек Исэйас, нервно потирая рукоять меча. Вышел к нему потом вассал Сиги-дыма. Прозвали его Башкатряс, так как после боя с ним из башки вытрясывается все, что в ней было.
Башкатряс был здоровый детина. А как же иначе? Всегда противник - это здоровый детина, которому часто приписывают скудный ум. Нет, Башкатряс был умный, но это не так важно, поскольку сейчас, в бою это не столько необходимо, сколько необходима обыкновенная зверская сила. Вышел он в доспехах, естественно. На нем был панцирь и свивавшая до колен кольчуга. В руках он нес здоровенный двуручник. Исэйас расстроился, что не топор. Против топора ему драться куда проще.
Нельзя не сказать про Исэйаса. Он-то в чем одет? В обычной кольчуге, сверху которой напялено сюрко. Под кольчугой теплая рубашка. Вот, в принципе, и все его обмундирование. В руках у него тоже меч, только не такой здоровый, как у Башкатряса.
– Ну, малец, хана тебе, - сказал Башкатряс.
– Твою ж мать, - рассмеялся Исэйас.
– Зря я вызвался.
У Исэйаса, кстати, шлема не было.
Завязался бой. Башкатряс наносил точные и сильные удары. Исэйас точно, по мере своих сил, отбивал и парировал клинок Башкатряса. Засверкала сталь, залязгала. Под ногами скользила мокрая трава. В общем, каждый удар Башкатряса заставлял замирать сердца всех присутствующих: и своих, и чужих.
Выпал удачный момент. Исэйас отвел в сторону клинок Башкатряса и резанул по панцирю его. А тому вообще пофиг: одна лишь царапина осталась.