Чтение онлайн

Так как юноша перед этим получил краткие сведения о моей персоне через своего «ментального советника» (напоминающего небольшую плоскую шкатулку, которая крепится ремешком к предплечью его левой руки), я в ответ узнала, что он действительно ученик одного из мудрецов, а зовут его Постигающий Уламиксон. Постигающий или Осмысливающий или что-то в этом роде — теперь мой медальон подсказывает, что в их мире это титул или звание, но оно не означает, как можно подумать, что Уламиксон ученик. Звание даётся при выборе профессии и останется с ним на всю жизнь, оно указывает на род занятий. Это как у нас династическая приставка к именам. Можно сказать, что Уламиксон будущий секулярный учёный. Если я верно поняла, все прибывшие в Чертоги его соплеменники имеют такую приставку к своему имени. Вблизи внешний вид Постигающего Уламиксона показался мне немного надменным, но располагающим к себе. Если

сравнивать со мной, то он высок ростом, но его ноги и руки кажутся короткими, или же тело непропорционально длинным — это уж как посмотреть. Глаза у этого юноши симпатичные, хотя и расставлены далековато один от другого, потому что разделены широким носом с большими ноздрями. Он смешно моргает: не обеими глазами сразу, как мы, а каждым глазом по отдельности. При этом веки (с густыми белыми ресничками) смыкаются примерно так же, как у нас. Губы юноши, по нашим меркам, толстоваты и малоподвижны, нижняя губа приподнята, а уголки рта опущены — это напомнило мне рот некоторых рыб. Этот рот как будто вечно пребывает в презрительной гримасе, и в сочетании с немного запрокинутой назад головой как раз и придаёт школяру надменный вид. Отдельно хочу сказать об ушах. Хотя его ушные раковины безволосы и расположены на привычных мне местах по бокам головы, они при этом гораздо толще моих, почти правильной овальной формы, и вблизи я рассмотрела, что на левом ухе белой краской выведена строка рун. Пока не знаю, что там написано — попробую выяснить позже. У иных из гостей здесь уши сдвинуты к макушке или даже к затылку, их раковины бывают самых разнообразных форм и степени оволосения, а у кого-то и вовсе нет выступающих органов слуха — только пятна или перепонки. Я это замечала ненароком — в основном у тех из гостей, у которых голова не закрыта убором или густой растительностью. Только не подумайте, что кто-то из гостей выглядит чудовищно и отвратительно! Я ещё раз хочу засвидетельствовать, что по крайней мере в моих глазах, все здесь довольно благообразны.

В коробке, которую Уламиксон мне протянул, оказалась выпечка в форме небольших сдобных колечек, политых сладкой глазурью. Ровно десять колечек, каждое в отдельной, красиво оформленной ячейке, и на каждом глазурь своего цвета. Хотя я не была голодна, всё же не посмела отказать ему и приняла угощение. У меня не возникло вопроса, что я потом буду делать с испачканными руками, или куда я дену пустую коробку, когда придёт пора её выбросить. В кармашках моего пояса есть платки и салфетки, и даже флакончик с очищающей жидкостью, но они мне не пригодились. Теперь я могу подтвердить то, о чём упоминается в одном из описаний Эоры: никакая грязь, включая частицы пищи, не пристаёт здесь ни к рукам, ни ко рту, ни к одежде. А с ненужными предметами обращаться в Светлых Чертогах так же просто, как и со всем остальным. Если вы захотите что-то выбросить, вы не найдёте урн или подобных контейнеров. Добавлю к этому, что, как здесь нет грязи и даже пыли, так и не встретите вы никакого мусора, даже обычных потёртостей или иных следов использования помещений или предметов в Чертогах нет. А ненужную вещь можно просто удалить с глаз, лишь этого пожелав, и так же легко можно вернуть её назад, если она вновь вам понадобилась, — я это поняла, как только «Синий Кодекс» исчез с моей ладони, и я тут же поинтересовалась у своего медальона, как переправлять предметы силой желания. Чудесно, правда?..

Я думала, Уламиксон будет говорить что-то о Рудокопе, но он завёл разговор о Сфере. У меня сложилось впечатление, что ему просто не терпелось с кем-то поговорить. Впрочем, темп его речи, должна заметить, нетороплив до такой степени, что каждый раз с нетерпением ожидаешь, когда же очередное слово наконец покинет этот толстогубый рыбий рот.

— Сфера — великая загадка, — сообщил он мне. — Учёные моего мира давно её исследуют, но эориане в этом деле всех превзошли! Я уже побывал в одной из наших экспедиций, и надеюсь когда-нибудь поучаствовать в факультете по проблемам пространственной мозаики. Его давно обещают организовать здесь, но всё откладывают.

Я заметила, что когда он говорит, голова его плавно кивает в такт словам и при этом его уши тоже немного качаются, не всегда поспевая за головой — они у него словно сделаны из желе.

— Извини, я плохо понимаю, что такое эта Сфера, — призналась я.

— Ты же знаешь про отрицательные числа? — спросил меня Уламиксон. — Вижу, что знаешь.

Было бы странно, если бы я не знала — такие числа изучают у нас в начальной школе.

— Мы живём в пространстве, размерность которого положительна и близка к целому числу. То, что мы видим — он провёл свободной рукой вокруг, — это пространство с размерностью, примерно

равной трём. То, что мы воспринимаем, как время — это проявление четвёртого измерения.

— Да, о чём-то подобном мне известно, уважаемый Уламиксон, — поддержала я его.

— Так вот, достойная Виланка с Геи: в районе Сферы, на её границе, размерность пространства принимает значения этих самых отрицательных чисел!

Уламиксон, похоже, ждал от меня какой-то ответной фразы, показывающей моё чрезвычайное удивление, но мне его объяснения ни о чём не говорили и я в ответ лишь промолчала. Я подумала, что пространство отрицательной размерности наверняка опасно и непригодно для жизни, но вообразить что-то конкретное на эту тему не смогла. Впрочем, соседа ничуть не расстроила моя пресная реакция. Он продолжил просвещать меня:

— Обратная экстраполяция расширения Сферы, — Произнося это, он особенно внимательно на меня глянул, дважды поморгав одним левым глазом — наверное, решил для себя, что я невежда и не понимаю таких слов. — Позволила узнать, что взрыв или катастрофа совпадают с эпохой первых проявлений разумной жизни во Вселенной.

— Наверное, ты подвергал себя огромной опасности, досточтимый Уламиксон, когда принимал участие в экспедиции к Сфере? — спросила я его, только чтобы не казаться безразличной.

— В мозаике можно потеряться навсегда! — воскликнул школяр с неожиданной экспрессией, видимо, всё ещё надеясь произвести на меня впечатление. Голова его при этом качнулась чересчур энергично, и уши заколыхались так, что я за них испугалась — мне показалось, они сейчас оторвутся. — Пропавшие там люди не перехватываются ни нашими приёмниками биосинтезаторов, ни… чьими-либо ещё. — он, кажется, хотел упомянуть название одного из миров техногенов, но не стал.

— А хозяева Эоры помогали вам в столь опасных исследованиях? Ведь для них, если я верно понимаю, эта Сфера не представляет угрозы.

— Она опасна для всех, — самоуверенно заверил меня Уламиксон, вновь поморгав одним только левым глазом. Я тогда ещё заметила, что зрачки у него не округлые, а сплюснутые в чёрный горизонтальный овал. В моём мире похожие можно увидеть, к примеру, у пламука. — Но здешним учёным известны особые скрипты, позволяющие проникать в самые загадочные тайны Вселенной. Эориане вытаскивают людей даже из мозаики!

— Неужели? — почти искренне удивилась я. Вообще-то, мне было непросто поддерживать подобный разговор, сохраняя видимость интереса, ведь такое притворство не по мне.

— Известен случай, произошедший на эорианских традиционных состязаниях, — продолжил фиолетовый школяр. — Точнее это были гонки на особых кораблях, и такой корабль в результате ошибки спроецировался на пространственную мозаику. Одного члена экипажа потом долго искали, но всё-таки нашли. И его, и с ним ещё двоих, пропавших намного раньше.

— Это очень интересно, досточтимый Уламиксон, непременно что-нибудь почитаю об этом случае… — По-моему, эти мои слова польстили школяру и он от этой лести просто засиял — хотя, конечно же, я вряд ли способна верно оценить внешние проявления эмоций у людей из других миров. — Я даже не знала, что Сфера как-то связана с проблемой Шал-Гур, пока не прослушала последнее выступление.

— Конечно, и ещё как связана! — голова Уламиксона вновь дёрнулась, а вслед за ней заколыхались его уши, так, что белая надпись на одном из них то сжималась в нагромождение линий, то растягивалась в пологую волну. — Как раз об этом и говорил сейчас наш представитель. Всем известно, что шалгурские репродуктивные капсулы хранят реликтовые матрицы своих хозяев и их техники. Проявляются матрицы только на следующей стадии размножения, которая может случиться когда угодно, потому что время на капсулы почти не влияет. Наши учёные давно уже разрабатывают гипотезу, согласно которой Сфера это результат применения оружия, которое было создано древнейшей культурой Вселенной против Шал-Гур. А сами шалгуры могут нести в себе матрицы, скопированные с той древнейшей культуры. Такая гипотеза необычайно актуальна для темы этого факультета!

Мы молча съели несколько колечек, а затем Уламиксон, немного замявшись, поинтересовался:

— А это правда, что вы, как эориане, едите мясо высших животных? — он сказал это так, словно бы спрашивал: «А это правда, что вы, как фокусники, можете глотать раскалённые угли?»

Разумеется, я не ожидала столь внезапной смены темы и, тем более, подобного вопроса, но ответила без утайки, что, если не считать сегодняшнего званного завтрака, в последнее время я вообще не ела мяса, потому что жила и обучалась в стране, где мясные продукты в пищу не употребляют. Но до этого, в обыденной моей жизни, среди тех блюд, что мне приходилось есть, нередко попадалось и такое мясо.