Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
Бенони отсчиталъ двнадцать далеровъ и отдалъ Арону:- Вотъ, это Николаю. И тяжб конецъ. — Затмъ онъ отсчиталъ еще восемьдесятъ восемь, завернулъ въ бумажку и сказалъ:
— А это, — это не для Николая.
Арону изъ Гопана, конечно, извстно было объ отношеніяхъ Бенони къ Роз, жен адвоката; поэтому онъ кивнулъ головой и, принимая деньги, прибавилъ:- Нтъ, это ужъ не для Николая.
— Покажи же теперь, какъ ты держишь слово!
О, какъ было пріятно говорить такимъ властнымъ тономъ, по-Макковски, и внушать къ себ почтеніе! Пусть теперь Аронъ разнесетъ по околотку, что такое сдлалъ и что сказалъ Бенони Гартвигсенъ…
Писарь ленемана захватилъ съ собою купчую, чтобы послать ее судь для скрпленія.
XXI
Бенони все-таки никакъ не удавалось преодолть въ себ того
И хотя Бенони отыскалъ податного комиссара и посмялся и поломался передъ нимъ вдоволь, — въ списокъ людей состоятельныхъ, обложенныхъ налогомъ, все-таки не попалъ! Это былъ настоящій заговоръ противъ него! Его хотли стащить внизъ, смшать съ прежними товарищами!
Бенони переживалъ дурные дни и ночи. Богъ всть, люди, пожалуй, были правы; онъ катится подъ гору. Чего только онъ ни длалъ для того, чтобы показаться человкомъ состоятельнымъ? И все было напрасно. Вычистилъ печную трубу отъ кухоннаго чада; изъ своихъ малыхъ остатковъ затратилъ крупную сумму на какія-то тресковыя горы, которыя ему, пожалуй, никогда и не понадобятся и, наконецъ, изъ одной спси купилъ алмазъ, которымъ ржутъ стекла. И тмъ не мене вс оставались при томъ мнніи, что Бенони едва ли долго продержится; въ одинъ прекрасный день Маккъ, пожалуй, прихлопнетъ его за долгъ.
«Я тащусь, тащусь съ ярмомъ на ше,» — думалъ Бенони на библейскій ладъ, а переходя къ свтскому образу мыслей, говорилъ себ приблизительно такъ:- Я гребу попусту; меня сноситъ внизъ.
Насталъ сочельникъ. Бенони сидлъ дома. Не то, что въ прошломъ году, когда онъ былъ Гартвигсеномъ и былъ приглашенъ къ Макку. Зато ужъ берегись теперь Маккъ Сирилундскій! Срокъ пяти тысячамъ вышелъ еще нсколько недль тому назадъ, но Бенони нарочно не заходилъ и не требовалъ денегъ, выжидая — пригласитъ ли его Маккъ въ этотъ сочельникъ. Теперь же не зачмъ было больше щадить Макка. Да и не ради него самого допустилъ Бенони эту отсрочку, а только ради того, что Роза, наврно, будетъ у Макка въ сочельникъ… А хоть бы и такъ! Что ему въ сущности до Розы?
На Бенони стали находить припадки скупости въ домашнемъ обиход. Онъ столько спустилъ теперь наличныхъ, что, того и гляди, придется ему просить у Макка кредита въ лавк. Но, конечно, надо было какъ можно дольше не прибгать къ этому.
И вотъ, онъ за утреннимъ кофеемъ сталъ сперва наливать сливокъ въ чашку, а потомъ уже кофею, только чтобы поберечь серебряную ложку, не размшивать. А вечеромъ посыпалъ солью свчку вокругъ свтильни, приговаривая:- Ну, теперь гори себ съ Богомъ. — Длалъ онъ это за тмъ, чтобы свча сгорала помедленне, чтобы ея хватало на весь долгій вечеръ.
Усвшись за столъ въ своемъ одиночеств, Бенони принялся за поданный ужинъ, запивая его водочкой. Покончивъ съ ужиномъ, онъ прочелъ про себя молитву, выпилъ еще сколько полагалось и затянулъ псаломъ. А больше ужъ и не оставалось ничего длать.
А Роза-то, врно, сидитъ себ теперь въ большой горниц Сирилунда и играетъ на новой музык. Пальчики у нея такіе бархатные…
Бенони прикурнулъ за столомъ и началъ было дремать. Но свча шипла, сыпала искры, а по временамъ даже и потрескивала, такъ что онъ весь вздрагивалъ и просыпался, и въ сотый разъ принимался раздумывать о своемъ жить-быть, о Роз, о своихъ средствахъ, о сокровищахъ и неводномъ комплект. Пожалуй, не миновать ему банкротства — да, да! Вспоминая про тресковыя горы, которыя онъ недавно купилъ у Арона изъ Гопана, Бенони соображалъ, что горы эти не много прибавятъ къ его состоянію; он только увеличатъ активъ, — вотъ и все. И пускай. Пускай онъ голышъ, а все-таки возьметъ да пошлетъ Роз ложку и вилку, которыя когда-то отложилъ для нея…
Тутъ въ дверь постучали, и въ горницу вошелъ Свенъ Дозорный.
— Вотъ что я теб скажу, — живо ухватился за гостя Бенони, — надюсь, ты еще не справилъ сочельника? Сейчасъ я тебя угощу наславу! — продолжалъ онъ оживленно, не замчая, что творится со Свеномъ. — Не понимаю, что такое со свчкой..? Такія дрянныя свчки продаютъ теперь; совсмъ не даютъ свту.
— Свту достаточно, — отозвался Свенъ
Дозорный разсянно. Видъ у него былъ самый печальный.Бенони налилъ ему рюмку и заставилъ выпить; потомъ налилъ вторую и третью, накрылъ на столъ и поставилъ кушанья, все не переставая болтать:
— Да, ты пришелъ изъ-за стола побогаче моего, но коли не побрезгуешь…
— Не побрезгую, — сказалъ Свенъ, взялъ себ чего-то и сталъ жевать потихоньку.
— Сухая ложка ротъ деретъ, — сказалъ Бенони и опять налилъ. — Что же, и сегодня въ Сирилунд былъ накрытъ большой столъ?
— Да.
— Гм… А гости были?
— Не знаю. Меня тамъ не было.
— Не было?
— Нтъ. Не хотлось.
Бенони съ удивленіемъ поглядлъ на него.
— Я бродилъ себ, гулялъ, — объяснилъ Свенъ, — вотъ и вздумалось къ вамъ зайти.
— Ты на себя не похожъ сегодня, — сказалъ Бенони. — Съ тобой, видно, стряслось что-то.
Сколько Свенъ ни пилъ, ему все какъ будто нипочемъ было; онъ сидлъ все такой же блдный, разсянный. Пожалуй, онъ, какъ и вс здоровые крпкіе люди, пьянлъ и слаблъ вдругъ, сразу.
— Нтъ, я такъ себ бродилъ, — началъ онъ опять. — И Элленъ тоже. А потомъ ей, видно, недосугъ стало, не знаю.
— Да ужъ видно, такъ. А Роза была тамъ въ гостяхъ?
— Да.
Бенони кивнулъ про себя:- Да, да; я поговорю съ Маккомъ посл праздника.
— И вы тоже?
— Нужно же мн выручить свои деньги.
— Мн тоже нужно поговорить съ Маккомъ. Такъ больше нельзя; мочи нтъ! — сказалъ Свенъ Дозорный. — Фредрикъ Менза все не помираетъ; но мн все-таки лучше жениться и перехать въ каморку.
— Хорошо, ежели теб удастся взять Элленъ добромъ.
— Добромъ или зломъ.
Бенони не очень-то врилъ громкимъ словамъ и, чтобы перевести разговоръ на другое, сказалъ:- Такъ, врно, и адвокатъ былъ тамъ?
— Да. Онъ-то и помшалъ мн.
— Онъ помшалъ теб?
— Я собирался пырнуть ее ножомъ… — Свенъ Дозорный досталъ изъ внутренняго кармана длинный ножъ, которымъ старшій работникъ кололъ свиней, и серьезно сталъ разсматривать его, пробуя пальцемъ лезвіе.
— Да ты не спятилъ ли совсмъ? — вырвалось у Бенони. — Отдай мн ножъ.
Но Свенъ Дозорный опять спряталъ ножъ въ карманъ и принялся разсказывать.
Міккъ попросилъ ключницу насчетъ ванны. Та сказала: хорошо. Тогда онъ попросилъ Элленъ, чтобы она пришла къ нему и дала обыскать себя. Элленъ ни за что не хотла. Попробуй только, — сказалъ я ей. Было это еще утромъ сегодня. Подъ вечеръ Маккъ опять присталъ къ Элленъ, чтобы она припрятала за ужиномъ вилку и потомъ пришла бы и дала себя обыскать. И тутъ она пообщала. Я, какъ услыхалъ это, пошелъ къ старшему работнику и сказалъ: — Одолжи-ка мн свой пятивершковый ножъ. — На что теб,- спрашиваетъ онъ, — не по твоей онъ рук. — А я говорю:- Хочу побриться. — Онъ далъ мн ножъ, а я бриться не сталъ, сунулъ его въ карманъ и пошелъ къ Элленъ. Я попросилъ ее выйти со мной, но она побоялась меня, и говоритъ:- некогда мн. Я опять сталъ просить, и она сказала:- Ну, Господи благослови… и вышла со мной. — Ты общала придти къ нему сегодня вечеромъ и дать обыскать себя? — спрашиваю. Нтъ, — говоритъ. — То-то, говорю, — лучше и не пробуй. А то ужъ больно ты податлива не кстати. — А Элленъ и говоритъ:- Не пойму я васъ; и чего я вамъ всмъ далась? Покоя нтъ; даже пошить на себя некогда. — А я говорю:- я женюсь на теб, а только и слышу отъ тебя, что отказы. Коли такъ, возьму да уду. — Ладно, — говоритъ. — Какъ, говорю, ты говоришь: ладно? Да какъ крикну ей:- Да ты знаешь ли, что я сдлаю? — Элленъ взглянула на меня и кинулась въ домъ черезъ кухню. Я сталъ бродить по двору; смеркалось все больше и больше. Я обошелъ кругомъ дома и вернулся на главное крыльцо; тамъ никого, только свчка горитъ въ сняхъ. Когда я взошелъ въ людскую, всхъ какъ разъ позвали къ ужину, и вс пошли черезъ кухню. Я назадъ на главное крыльцо и сталъ тамъ поджидать. Немного погодя, вышла Элленъ. — А я тебя везд ищу, говоритъ, или пожалуйста, ужинать. — Я и не могъ ей ничего сдлать, такъ ласково она меня позвала: пожалуйста! — Ну, а правда все-таки, что теб надо придти къ нему вечеромъ наверхъ? — спрашиваю я ее. — Да, говоритъ, правда. — А нельзя ли не ходить? — спрашиваю. — Нтъ, говоритъ, никакъ нельзя. — Подошла ко мн, обняла и поцловала. Тутъ я замтилъ, что она выпила чего то крпкаго. — Такъ вотъ почему ты не боишься ножа моего, — выпила чего-то крпкаго? — спрашиваю ее. — Не боюсь я твоего ножа, говоритъ, стоитъ мн крикнуть, Маккъ сразу придетъ. — Я и его убью, говорю, а она говоритъ:- Ну, это намъ вдвоемъ ршать.