Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
— Вы меня надули.
Маккъ молчалъ съ снисходительнымъ видомъ.
— Я устроилъ, что закладную засвидтельствоваля. Вы не думали, что меня хватитъ на это?
Маккъ улыбнулся:- Я все зналъ.
— Вашъ братъ въ Розенгор хозяинъ всему. Вы у него въ карман со всми вашими потрохами… Не угодно ли!.. — Бенони выложилъ на конторку закладную и тыкалъ въ нее пальцемъ.
— Въ чемъ же дло? — спросилъ Маккъ. — Ты хочешь взять свой вкладъ изъ оборота?
— Взять свой вкладъ? Откуда вы мн возьмете его? Сапоги на васъ и т не ваши. Двадцать три тысячи! Вашъ братъ далъ восемнадцать, да я пять, выходитъ двадцать
Маккъ отвтилъ:- Во-первыхъ, это лишь молодой помощникъ судьи внесъ все это въ твою закладную…
— Онъ по закону заступалъ судью.
— Положимъ. Но самъ судья никогда бы не внесъ всхъ этихъ глупостей насчетъ моего брата. Это все одн формальности, понимаешь? Какъ вообще бываетъ между братьями… На самомъ дл скоре я поддерживалъ моего брата, чмъ онъ меня, — напримръ, когда онъ расширилъ свой заводъ для выдлки рыбьяго клея.
— Да, да, оба вы, какъ видно, одного поля ягоды, банкроты! Но мн-то отъ этого не легче.
— Во-вторыхъ, — съ непоколебимымъ величіемъ продолжалъ Маккъ, — я теб долженъ не пять тысячъ. У насъ съ тобой особые счеты.
— Вы это про четыре сотни за ваши сокровища? А на что мн ихъ теперь? Розу съ адвокатомъ уже огласили въ церкви; свадьба двнадцатаго.
— Не знаю хорошенько; мн не удалось поговорить съ Розою. Но очень можетъ быть, что ты самъ тутъ не безъ вины. Это засвидтельствованіе закладной у меня за спиною не особенно располагало меня хлопотать за тебя.
— Ну и что-жъ? — воскликнулъ Бенони съ раздраженіемъ. — Богъ съ ней, съ Розой! Не стану я клянчить ея милостей. Но ужъ что касается этихъ вашихъ штукъ, то Роза слишкомъ хороша, чтобы быть вашей крестницей. Да. И я напишу ей письмо, чтобы она больше ни ногой къ вамъ. У насъ съ вами особые четы? Не хочу я имть съ вами никакихъ счетовъ. Я постараюсь расквитаться съ вами за ваши сокровища при первомъ же случа. И тогда подавайте мн мои пять тысячъ.
— Ты требуешь свой вкладъ въ шестимсячный срокъ, считая отъ сегодняшняго числа?
— Требую, — презрительно передразнилъ его Бенони. — Нтъ, я теперь по-другому возьмусь за дло. Не посмотрю на васъ со всми вашими богатствами.
Маккъ хорошо понималъ, что верхъ теперь на сторон Бенони и что онъ могъ сломить его, Макка: объявить его банкротомъ, притянуть къ суду и запутать своею закладной, подорвать его репутацію, заставить всхъ прокричать о его разореніи…
— Можешь поступать, какъ теб угодно, — сказалъ онъ холодно.
Но Бенони не въ состояніи былъ удержать на рукахъ своихъ козырей:- Я заставлю описать вашу треску на сушилкахъ.
Это во всякомъ случа пахло скандаломъ; заварится дло, пойдетъ опросъ свидтелей… И Маккъ отвтилъ:- Треска не моя, а купца.
Тутъ Бенони схватился за свою гриву и завопилъ:- Да что-же, у васъ такъ-таки и нтъ ничего своего на всемъ свт?!
— Ну, въ этомъ я теб не намренъ давать отчета, — отмахнулся Маккъ. — Ты можешь требовать одного — своихъ денегъ, и ты ихъ получишь. Значитъ — въ шестимсячный срокъ?
И Бенони, чтобы положить конецъ длу, отвтилъ утвердительно: да.
Маккъ взялъ перо и записалъ число; затмъ отложилъ перо, взглянулъ на Бенони и проговорилъ:- Не думалъ я, что мы съ тобой такъ разойдемся, Гартвигсенъ.
Бенони и самому не ахти какъ сладко было. — А что же, повашему,
мн длать? Знаю, меня разъ такъ скрутило, что я не зналъ, какъ и быть. И положимъ, вы подняли меня изъ праха…— Я объ этомъ не вспоминалъ, — прервалъ его Маккъ, — ты самъ завелъ объ этомъ рчь…
И Маккъ отошелъ къ окну подумать.
Но тутъ Бенони такъ ясно вспомнилось его жалкое прошлое; онъ вспомнилъ т дни, когда у него не было ни господскаго дома, ни большого сарая, ни неводного комплекта; дни, когда его позоръ былъ оглашенъ съ церковнаго холма и когда Маккъ Сирилундскій протянулъ ему руку помощи, сдлалъ его опять человкомъ… И онъ сказалъ упавшимъ голосомъ:
— Да, да, только бы мн вернуть мои деньги. Я не буду поступать съ вами по-волчьи… Для этого у меня нтъ причинъ.
Молчаніе. Маккъ повернулся и опять подошелъ къ своей конторк: — Узналъ ты что нибудь насчетъ сельдей?
— Нтъ, — отвтилъ Бенони. — То-есть, сельдь-то появилась, но неизвстно еще сколько ея будетъ и какого качества. Я ршилъ отправиться съ неводомъ.
— Богъ въ помощь.
— Счастливо оставаться, — сказалъ Бенони, уходя.
XVIII
«Сегодня двнадцатое іюня, день свадьбы Розы… Да, да!» Бенони съ утра находился въ торжественномъ настроеніи, былъ тихъ, кротокъ и неразговорчивъ. Свенъ Дозорный, который жилъ у него, былъ занятъ такой работой, съ которой могъ справиться и одинъ.
Бенони вытеръ клавесинъ и вычистилъ серебро. Не послать ли сокровища Роз? Самому ему они были ни къ чему. И вышло бы — словно король посылаетъ богатйшіе дары королев, а кстати заткнуло бы ротъ всмъ, кто теперь разноситъ по околотку сплетни о разореніи Бенони Гартвигсена. Вначал ни самъ Бенони, ни писарь ленемана не длали тайны изъ негодной закладной на пять тысячъ далеровъ, а молва ужъ и пошла писать, преувеличивая потери и включая въ ихъ число даже домъ, сарай и неводной комплектъ. Бенони опять сталъ подозрительнымъ; ему чудилось что старые знакомые опять стали обращаться съ нимъ развязне и больше не называютъ его Гартвигсеномъ. О, ему еще по-карману одарить Розу по-царски!
Но приметъ ли она его сокровища?
Во всякомъ случа онъ могъ бы послать ей серебро. Съ сантиментальной нжностью онъ представлялъ себ, какъ этотъ щедрый даръ увлажнитъ глаза Розы, и она скажетъ: «О, Бенони! Какъ я жалю, что, все-таки, не за тебя вышла!»
А вдь она все еще не вернула кольца и креста, какъ собиралась. Можетъ статься, она такъ и оставитъ ихъ у себя изъ любви къ нему? Нельзя ли послать ей хоть ложку и вилку, которыя онъ завернулъ для нея особо?
Нтъ; пожалуй, она ничего не возьметъ.
Бенони побрелъ въ Сирилундъ, печальный и разстроенный, завернулъ въ погребокъ выпить подъ предлогомъ, что ему нездоровится, затмъ вернулся назадъ къ себ. Успвъ порядочно охмелть, онъ досталъ книжку съ псалмами, но, боясь, что Свенъ Дозорный услышитъ его зычное пніе, ограничился однимъ чтеніемъ вслухъ, а это ему скоро наскучило. Онъ вышелъ на закрытую веранду и постоялъ тамъ, глядя въ окна. Но глядлъ ли онъ въ синія стекла, или въ желтыя, или въ красныя, все было то же самое: голуби сидли себ и, какъ ни въ чемъ не бывало, упражнялись надъ стной сарая… Охъ, не такъ онъ рисовалъ себ все это — и цвтныя стекла и голубей!.. Все вдь было для Розы!..