Чтение онлайн

Насталъ день тинга въ Сирилунд.

Ключница Макка гоняла Свена Дозорнаго по всему околотку за птицей и прочею живностью, и взяла мельничиху на подмогу въ кухн. Конца не было ея приготовленіямъ къ пріему начальства. Она устроила также, что Роза пріхала помогать принимать гостей. Людская была превращена въ залу суда; туда поставили большой столъ съ сукномъ для судьи и маленькіе столы для адвокатовъ. Столы были отгорожены ршеткой. Въ другомъ конц людского флигеля отвели контору фогту.

Но тингъ вышелъ не очень торжественный.

Амтманъ не пріхалъ, какъ писалъ и самъ общалъ, и добрая ключница горько стовала на непріздъ главнаго начальства. Но еще хуже было то, что и

уздный судья не пріхалъ. Старикъ разнемогся и прислалъ за себя своего помощника. Это заставило призадуматься самого Макка, который немедленно поспшилъ освдомиться о судь.

— Ему нездоровится; онъ не въ постели, но сильно похудлъ, плохо спитъ, и, какъ видно, очень разстроенъ.

— Чмъ разстроенъ?

Помощникъ пояснилъ, что прежде-де въ канцеляріи были такіе-то порядки, а теперь такіе-то; словомъ, религіозныя сомннія.

— ?!

Помощникъ съ достоинствомъ продолжалъ:- Судья просилъ меня передать вамъ его искреннюю признательность за боченокъ морошки, что вы прислали зимою…

— Ахъ, бездлица!

— …и выразить его сожалнія по поводу невозможности поблагодарить васъ лично.

Маккъ отошелъ къ окну и задумался…

Засданіе открылось.

За столомъ, покрытымъ сукномъ, возсдалъ молодой помощникъ судьи, и два письмоводителя. По правую и по лвую руку отъ него четыре «судныхъ мужа», или засдателя, выбранныхъ изъ достойнйшихъ мстныхъ обывателей. За маленькими столами сидли адвокаты, старый адвокатъ изъ города за своимъ и адвокатъ Н. Аренценъ за своимъ; передъ обоими высились стопы бумагъ и протоколовъ. Если вглядться хорошенько, у стараго адвоката бумагъ, однако, было поменьше, чмъ въ прошломъ году, и меньше, чмъ у Аренцена. Время отъ времени входили люди и просили позволенія переговорить съ однимъ изъ адвокатовъ и — больше все съ Аренценомъ.

Затмъ началось разбирательство очередныхъ длъ одного за другимъ: уголовныхъ, межевыхъ споровъ, исковъ и всякихъ тяжбъ… Аренценъ все время игралъ первую скрипку: говорилъ, записывалъ, просилъ занести въ протоколъ. Не мшало бы ему вести себя поскромне въ такой торжественной обстановк! Но молодой замститель судьи, видно, не могъ внушить ему ни малйшей робости; Аренценъ даже не называлъ его господиномъ судьей, какъ вс другіе, а господиномъ помощникомъ. Положивъ на столъ одну бумагу, Аренценъ сказалъ: — Не угодно-ли, — прямо подъ стекло и въ рамку! — а свой докладъ по длу Арона, у котораго взяли безъ спросу лодку, подкрпилъ заявленіемъ:- Таковъ законъ. — Судья, нсколько задтый, возразилъ на это:- Ну, да, вообще; но въ данномъ случа надо принять въ соображеніе то-то и то-то. — Таковъ законъ, — внушительно повторилъ Аренценъ. И народъ по ту сторону ршетки кивалъ головами и думалъ: «Этотъ молодецъ знаетъ законы; слушать любо!»

Благодаря масс новыхъ длъ, внесенныхъ Николаемъ Аренценомъ, молодой судья конца не предвидлъ ныншней сессіи. Онъ добросовстно трудился, въ пот лица допрашивалъ свидтелей, справлялся съ протоколами, читалъ, писалъ и говорилъ, но лишь на третій и послдній день добрался до иска Левіона изъ Торпельвикена къ Гью Тревельяну.

Сэръ Гью явился на судбище въ первый же день; онъ то бродилъ по двору, то заходилъ въ залу суда, слпой и глухой ко всему, по-британски невжливый и нмой даже тогда, когда къ нему обращались съ привтствіемъ. Онъ былъ совершенно трезвъ. Кушалъ онъ за столомъ у Макка, и комнату ему отвели въ господскомъ дом. Но, хотя англичанинъ и сидлъ за столомъ каждый разъ рядомъ съ помощникомъ судьи, онъ ни разу не обмолвился о своей тяжб. Да и вообще онъ почти не говорилъ.

— Сегодня разбирается ваше дло, — сказалъ ему помощникъ судьи за обдомъ.

— Хорошо, — отвтилъ тотъ равнодушно.

На

вызовъ судьи онъ вышелъ со своимъ удилищемъ, но безъ адвоката; снялъ свою спортсмэнскую шапочку съ рыболовной «мухой» и назвалъ свое имя, званіе и мсто рожденія въ Англіи. Аренценъ изложилъ дло, и сэръ Гью далъ свое краткое показаніе, которое было занесено въ протоколъ, а именно — что онъ еще въ примирительной камер предлагалъ заплатить Левіону столько же, сколько заплатилъ Мареліусу, но истецъ призналъ сумму недостаточной.

— Сколько получилъ Мареліусъ?

Сэръ Гью назвалъ сумму и прибавилъ, что Мареліусъ здсь и готовъ засвидтельствовать его слова.

Мареліусъ подтвердилъ подъ присягой то же самое.

И судья не могъ удержаться, чтобы не замтить Аренцену:- Вдь это же хорошая плата, господинъ повренный Аренценъ?

— А онъ, небось, не сказалъ, сколько выдалъ еще Эдвард особо! — не выдержалъ за ршеткой Левіонъ.

— Тише! — приказалъ судья.

Тогда за своего доврителя вступился Аренценъ:- Но это заявленіе иметъ существенное значеніе для дла.

Судья задалъ еще нсколько вопросовъ, ему отвтили, и онъ, подумавъ немножко, замтилъ Аренцену:- Для какого же дла это иметъ значеніе? Во всякомъ случа не для опредленія платы за право рыбной ловли.

Сэръ Гью продолжалъ показывать: по утвержденію истца, рка въ самомъ узкомъ мст иметъ всего восемь саженъ ширины, и выходитъ, что отвтчикъ закидываетъ удочку по меньшей мр столько же на недозволенную сторону. Но у водопада рка всего уже, а и тамъ въ ней двнадцать саженъ.

По просьб Аренцена судья спросилъ:- Вы измряли?

— Да.

— А какой длины ваше удилище?

— Дв сажени. Вотъ оно.

Левіонъ опять не удержался за ршеткой: — И я мрилъ; у водопада всего восемь саженъ.

— Тише!

Аренценъ прикинулся крайне изумленнымъ и опять вступился:- Въ лтнее время рка всегда мелетъ и, конечно, въ ней тогда не больше восьми саженъ.

Судья отпустилъ сэра Гью и спросилъ Аренцена:- У васъ есть свидтели, что въ рк у водопада всего восемь саженъ?

— Кром самого владльца — нтъ.

— Небось, я-то знаю собственный водопадъ! — громко заявилъ Левіонъ.

Какой-то человкъ изъ публики за ршеткой попросилъ привести его къ присяг насчетъ ширины рки. Весной, когда былъ предъявленъ искъ, онъ, по приглашенію Мареліуса, измрилъ рку, и тогда у водопада оказалось тринадцать саженъ слишкомъ. Явились и еще двое свидтелей изъ народа, подтвердившихъ подъ присягой то же самое. Вс трое были люди извстные въ околотк. И два дня тому назадъ они снова по вызову отвтчика измряли рку: она сузилась едва на сажень, такъ что оставалось добрыхъ двнадцать саженъ.

Они, впрочемъ, не были спеціалистами; мрили рку, мрили удилище, но ни одинъ не заикнулся о томъ, какъ далеко можно закинуть удочку, при двухсаженномъ удилищ. Молодой судья былъ того мннія, что сэръ Гью не обязанъ платить дороже, чмъ самъ предлагалъ, и веллъ принести изъ лавки Макка аршинъ, желая помочь иностранцу оправдаться.

Удилище смрили; въ немъ оказалось ровно дв сажени.

Судья спросилъ:- У васъ нтъ ни единаго свидтеля, господинъ повренный Аренценъ?

— Нтъ, такихъ свидтелей у меня нтъ.

— Вы сами были на спорномъ мст?

— Я полагался на показаніе моего доврителя.

— А сами вы были на мст?

— Нтъ.

Вс показанія записывались, съ извстными промежутками прочитывались вслухъ и скрплялись. Дло принимало дурной оборотъ для Аренцена и его доврителя. Они пошептались, посовтовались, и адвокатъ спросилъ: согласенъ ли сэръ Гью и теперь заплатить сумму, которую предлагалъ въ примирительной камер,- въ такомъ случа можно покончить дло миромъ.