Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
— Милйшій Гартвигсенъ, для того, чтобы скупать рыбу, нужны суда; у меня ихъ три, у тебя ни одного. Кром того, я опять хочу помочь теб, какъ и прежде: надо теб пріучиться къ длу. Вдь ты же собираешься когда-нибудь заняться скупкой рыбы на собственный страхъ, иначе ты не обзаводился бы сушильными площадками? Ну вотъ, довряя твоей дльной голов и легкой рук, я даю теб пріучиться къ длу за мой страхъ. Наживу я что-нибудь — хорошо; потерплю убытокъ, потеряю я, а не ты. Твое дло — получить свои проценты на капиталъ да жалованье.
Бенони долго стоялъ и раздумывалъ. Потомъ оказалъ:- Хотлось бы все-таки взглянуть
Маккъ открылъ шкатулку и сталъ вынимать оттуда ассигнаціи пачку за пачкой, А Бенони отъ изумленія поднялъ брови такъ, что складки на его низкомъ лбу затерялись подъ шапкой волосъ.
— Хочешь сосчитать? — спросилъ Маккъ.
— Нтъ, я только такъ… нтъ, нтъ, не надо…
Бенони ушелъ отъ Макка, какъ и пришелъ — безъ денегъ. Онъ усплъ только вспомнить подъ конецъ обезпечить себ кредитъ въ лавк у Макка до осени, когда треска будетъ продана. И Маккъ не отказалъ, отнюдь нтъ, но согласился открыть Бенони кредитъ.
— Устроимъ какъ-нибудь, — сказалъ Маккъ. И хотя Бенони и побаивался язвительнаго Стена Лавочника, все-таки пришлось къ нему обратиться.
— Ежели я пришлю свою работницу за чмъ-нибудь въ лавку, такъ ты запиши на меня, — сказалъ ему Бенони.
— Маккъ разв открылъ теб кредитъ? — спросилъ Стенъ.
Бенони проглотилъ дерзость лавочника и отвтилъ усмхаясь:- Да. Онъ полагаетъ, что я настолько надеженъ. А ты какъ думаешь?
— Я? Мн-то все равно на чей счетъ записывать. Вс вы у насъ въ долговыхъ книгахъ.
— Ха-ха! Какъ это ты не сказалъ: у тебя въ долговыхъ книгахъ?
Пожалуй, не мшало бы Бенони когда-нибудь проучить этого прилавочнаго плясуна, поставить его на свое мсто, — ужъ больно онъ зазнался! На бду еще Роз съ адвокатомъ вздумалось взять къ себ одного изъ ребятишекъ Стена, шестилтнюю двочку, на побгушки и ради развлеченія. Теперь Стенъ Лавочникъ еще пуще задралъ носъ, — двчонку его одли и обули во все новенькое.
— Вотъ это люди! — сказалъ онъ Бенони:- разодли ребенка, какъ принцессу, а ды даютъ столько, что ей не състь.
— Еще бы! Самому-то адвокату дтей не дождаться, — сказалъ Свенъ Дозорный, который случился тутъ. Завязался споръ. Свенъ настаивалъ, что не долго адвокату величаться; ему уже пришлось оставить кистерскій дворъ и перехать на квартиру къ кузнецу. — Подходящее это дло для важной барыни? И такого ли мужа надо было пасторской Роз? Онъ и сейчасъ торчитъ у винной стойки. Фу! Будь я здсь дозорнымъ, я бы попросту хлопнулъ его по плечу я сказалъ: — Пойдемъ, братъ, за мной!
Бенони позвалъ Свена Дозорнаго съ собой на дворъ и тамъ сказалъ ему:- Опять подемъ на Лофотены на Фунтус. Что ты на это скажешь?
Что скажетъ на это Свенъ Дозорный? Скажетъ, что ему неохота хать. Онъ опять поладилъ съ Элленъ посл той сумасшедшей выходки въ сочельникъ. Съ тхъ самыхъ поръ дло пошло у нихъ даже лучше прежняго. Затрещины и ножъ, впрямь, подйствовали на Элленъ и исправили ее. Она только прильнула къ нему и сказала съ упрекомъ: — Но ты вдь никогда больше не сдлаешь этого? — Нтъ, нтъ, — отвтилъ онъ, смущенный и виноватый, — я просто погорячился. — А Маккъ тотъ прямо сказалъ Элленъ: — Пусть Свенъ Дозорный женится на теб весной; я не хочу убійства въ дом.
Вотъ Свенъ и не охотился хать со своимъ старымъ шкиперомъ на Лофотены.
Но Бенони сообщилъ ему, что на этотъ разъ ему предстоитъ
грузить собственную рыбу.Вотъ? Тогда дло другое! Собственную рыбу? Тогда Свенъ Дозорный подетъ, не то стыдно было бы ему.
Бенони отплылъ на Лофотены на Фунтус, и об яхты за нимъ. Гавань опустла. Пришла зима и окутала всю мстность снгомъ, стало тихо-тихо…
Адвокатъ съ женою тмъ временемъ перебрались въ домъ кузнеца. — Это пока только, — сказалъ молодой Аренценъ, — потомъ выстроимъ свой домъ. — Они взяли съ собою старую вдову-кистершу и пріемную дочку, двочку Стена Лавочника.
Имъ было предоставлено устраиваться по своему вкусу; кузнецъ оставилъ себ только небольшую каморку. Домъ весь вымыли и вычистили сверху до низу, и на нкоторыхъ окнахъ повсили занавски. Никогда горница кузнеца не видала такого убранства. Но, и то сказать, она никогда и не предназначалась для такихъ важныхъ жильцовъ. Роза провозилась съ чисткой нсколько дней прежде, чмъ въхать; не пожалла трудовъ и хлопотъ. Диванъ и два лучшихъ стула украсили контору Николая — ради постителей; поэтому въ собственной горниц было пустовато; ну, да что за бда — пока. Со временемъ же можно будетъ, пожалуй, купить и фортепьяно, чтобы занять зіяющій передній уголъ къ морю.
На первой двери въ сняхъ прикрпили дощечку адвоката, и онъ самъ иногда ходилъ черезъ эту дверь, ради поддержанія адвокатскаго достоинства и чтобы дверь эта отворялась хоть разъ въ день. Больше, вдь, ничья нога не переступала порога конторы. Положимъ, дло было зимнее; вс тяжбы и споры спали. И зачмъ онъ не похлопоталъ о мст судьи на Лофотенскихъ промыслахъ, какъ собирался! Теперь онъ слонялся тутъ безъ дла и день-ото-дня какъ-то все больше и больше опускался и туплъ. Только и оставалось, что перекидываться въ картишки съ кузнецомъ; въ самую невинную игру, въ дурачки.
Не могло поднять духа адвоката и безсовстное отношеніе къ нему судебныхъ инстанцій. Дло Левіона изъ Торисльвикена съ сэромъ Гью Тревельяномъ прошло черезъ окружный судъ и опять было проиграно; приговоръ узднаго суда былъ утвержденъ. Вотъ такъ суды! Да еще хуже того: окружный судъ сдлалъ строгій выговоръ адвокату Аренцену и наложилъ на него штрафъ за непристойное добавленіе насчетъ двицы Эдварды. Теперь адвокатъ съ нкоторой тревогой ожидалъ исхода двухъ-трехъ длъ въ томъ же род. Чмъ же ему и было отводить душу, какъ не этой невинной игрой въ картишки, да все боле и боле частыми посщеніями Сирилундскаго погребка?
Нельзя сказать, чтобы Николай Аренценъ былъ отьявленнымъ пьяницей; но онъ былъ вообще не дуракъ выпить и къ тому же отуплъ отъ бездлья и скуки. Сначала онъ, подходя въ винной стойк, прикидывался будто у него лихорадка, простуда и, опрокинувъ въ себя парочку полушкаликовъ, уходилъ восвояси. Но простуда не могла же тянуться безъ конца, и онъ сталъ спрашивать свои полушкалики боле непринужденно, — дескать, полъ за обдомъ соленаго или далеко ходилъ, усталъ. — Эй, поди-ка сюда, Стенъ, дай мн стаканчикъ! — громко кричалъ онъ, словно ни въ чемъ не бывало. Иногда же онъ игралъ въ карты на выпивку и потомъ отправлялся въ погребокъ вмст съ кузнецомъ. Когда же Роза упрекала его за то, что онъ водитъ такую компанію, онъ оправдывался тмъ, что хочетъ показать мстнымъ жителямъ, отъ которыхъ зависитъ его заработокъ, насколько онъ человкъ не спсивый.