Беглец
Шрифт:
— В его скромной квартире кровать с балдахином, — шепнул я Лизе, — я видел своими глазами.
После десяти минут скитаний по лестницам и коридорам мы оказались в квартире режиссера. Дверь в спальню была предусмотрительно закрыта, а посреди гостиной я увидел роскошно накрытый стол, вокруг которого стояли мягкие кресла.
Возле стола застыл официант в черном фраке.
— Ужин из «Медведя», — гордо объявил Кастеллано.
«Медведь» был одним из лучших ресторанов столицы, и я восхищенно покачал головой.
А затем началось пиршество.
Я намазывал
— Вам понравилась постановка, Александр Васильевич? — сверкая глазами спросил Кастеллано.
Но я мог только мычать и кивать.
Наконец я утолил острый голод и смог оторваться от еды.
Кастеллано наполнил бокалы, откинулся в кресле и снова завел разговор о спектакле.
— Уверяю вас, такого зрелища столица еще не видела. Сегодня труппа работала, как часы. Но знали бы вы, Александр Васильевич, каких нервов мне это стоит. А каких денег!
Похоже, режиссер твердо решил слупить с меня кругленькую сумму.
Но я видел, как радостно блестят глаза Лизы и понимал, за такое никаких денег не жалко.
— Благодарю вас за прекрасный ужин, господин Кастеллано, — улыбнулся я. — Думаю, сейчас самое время поговорить о деньгах.
— Вот-вот, — энергично подхватил режиссер, — хотя язык у меня поворачивается с трудом. Как вспомню, сколько мне пришлось потратить на декорации! А афиши? Их писали вручную лучшие художники. Актёры требуют доплату. Иногда им приходится репетировать по ночам, и я хорошо их понимаю.
— Скажите прямо, сколько? — прервал я его вдохновенную речь.
Кастеллано резко наклонился ко мне.
— Пятьсот червонцев. Больше я заплатить не могу.
Я изумленно смотрел на режиссера, пытаясь понять смысл его слов. Кастеллано выдержал паузу и взмахнул руками.
— Это хорошие деньги, Александр Васильевич. Поймите, если мы с вами не договоримся, то мне придется отменить все следующие спектакли. А билеты на них уже проданы!
Тут до меня дошло, что Кастеллано не собирается требовать с меня деньги. Режиссер сам хотел заплатить нам с Лизой за право играть пьесу на публике.
— И билеты вы наверняка продали по тройной цене? — усмехнулся я, вспомнив нашу первую встречу с Кастеллано.
— Донна ступида, — страдальчески простонал режиссер, — ума не приложу, кто вам мог разболтать. Да, да! Я продал все билеты втридорога. Ну так ведь берут же, Александр Васильевич. Поймите, это успех, настоящий успех! Я не могу упустить такую возможность. От этой пьесы зависит судьба театра.
Он быстро посмотрел на меня, проверяя, произвел ли впечатление его монолог. Затем отчаянно тряхнул седеющими кудрями.
— Хорошо, ваше сиятельство! Я готов заплатить пятьсот червонцев сразу и еще столько же через месяц после премьеры. Но тогда господин Черницын будет просто обязан написать хороший отзыв о постановке. «Магические сплетни» читает вся столица. После статьи Черницына у нас будет аншлаг до конца сезона.
— Напишет, никуда не денется, — улыбнулся я. — Обещаю вам.
— Значит, по рукам! — радостно воскликнул Кастеллано и снова наполнил бокалы. — За нашу прекрасную пьесу,
господин Тайновидец!— Я восхищен тем, как хорошо ваши актеры владеют магией иллюзий, — сказал я. — Можете и меня научить?
— Нет ничего проще, — заверил меня Кастеллано. — У вас есть талант, ваше сиятельство, а это главное. Обратитесь к Спиридону Ковшину, он вас научит.
Когда мы с Лизой вернулись домой, я ненадолго заглянул в кабинет, разложил перед собой документы Зимина и несколько минут удивленно разглядывал печати с незнакомым гербом.
Затем послал зов начальнику Тайной службы.
— Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, Никита Михайлович, — сказал я. — Вы уже допросили профессора Зимина?
— Да, — ответил Зотов. — Менталист закончил работать с ним два часа назад. Сейчас профессор спит в камере, восстанавливает силы. Допрос был довольно утомительным.
— Вам удалось узнать что-то новое? — поинтересовался я.
— Профессор много рассказал о своей жизни, — ответил Зотов. — Но ничего интересного. Ваша версия подтверждается. Он случайно оказался возле портала и попал в наш мир. С его слов понятно, что портал открывался еще дважды, прежде чем окончательно истощил магическое поле. На всякий случай я поставил в сквере полицейский патруль. Как только господин Зимин проснется, я отпущу его домой. Он ни в какую не хочет возвращаться обратно в свой мир. У него там вышла неприятная история с ближайшими родственниками. Кажется, его двоюродный брат хотел отсудить у него квартиру.
— Вы разрешите профессору остаться здесь? — спросил я.
— А почему нет? — откликнулся Зотов. — Пусть остается. Документы имперская канцелярия ему оформит. Сейчас меня куда больше беспокоит этот теневой портал. Посудите сами, господин Тайновидец, через него в наш мир может попасть кто угодно.
— Портал не откроется, пока не восстановится магический фон, — напомнил я.
— Это случится со дня на день, — возразил Зотов. — Нужно любым способом закрыть этот портал. Или нам придётся держать закрытым портал в Лачангу, а это вызовет международный скандал.
— Я поищу способ, — согласился я. — Пусть полиция пока подежурит в сквере, а я завтра постараюсь выбрать время и загляну в Незримую библиотеку. Почитаю о том, как закрывать магические порталы. Вот Библиус удивится!
— В таком случае жду от вас новостей, — сказал Зотов, и на этом мы попрощались.
Я еще раз перечитал документы Зимина и почувствовал, что улыбаюсь.
Удивительно вовремя угодил в наш мир этот профессор физики. Вот уж действительно, магии виднее.
Глава 10
— Просыпайся, магический кот. У меня к тебе важный разговор.
Я пощекотал Уголька, который дремал на моем одеяле. Кот недовольно дернул ухом и приоткрыл желтый глаз.
— Ну чего тебе, Тайновидец?
— Ты ведь у нас тоже магическое существо, и разговаривать умеешь, хоть и мысленно, — улыбнулся я. — Пойдёшь преподавателем в магическую академию?
Уголёк лениво зевнул, показав розовый язык.
— Это ещё зачем?
— Научишь студентов спокойствию и душевному равновесию, — объяснил я. — У тебя отлично получается его сохранять.