Беглец
Шрифт:
— Так ничего другого не предлагают, — улыбнулся я.
Кастеллано театральным жестом привожу палец к губам.
— Ни слова больше, господин Тайновидец. Я вас понял. Прошу за мной на сцену.
Он повел нас длинным коридором, по пути восклицая:
— Я лично займусь постановкой, ваше сиятельство. Это будет шедевр. Поверьте, вся столица будет говорить об этой премьере!
Он взмахнул руками и чуть не сбил с ног Муромцеву. Я вежливо посторонился и мельком покосился в окно.
Швейцар как раз заворачивал за угол, направляясь в трактир. Этот человек не
Размышления о швейцаре навели меня на мысль о деньгах. Неплохо было бы узнать, в какую сумму мне обойдется аренда Старого Театра. Насколько я мог судить, господин Кастеллано любил устраивать представления с королевским размахом, но я надеялся, что у меня хватит денег.
— Может быть, сразу обсудим денежный вопрос? — обратился я к режиссеру.
Екатерина Муромцева сдавленно хихикнула, а лицо Кастеллано мгновенно сделалось скучным.
— Прошу вас, Александр Васильевич, давайте поговорим об этом после репетиции. Рассуждения о деньгах лишают меня вдохновения.
Я слышал, что артисты бывают очень чувствительны, и потому не стал спорить.
— Как скажете, господин Кастеллано.
Вслед за режиссером мы вошли в зрительный зал. К моему удивлению, там собралась вся труппа.
— Взгляните, какие изумительные декорации! — воскликнул Кастеллано. — Публика будет потрясена. Оформление сцены обошлось мне в неприличную сумму. Ах, чёрт! Я же не хотел говорить о деньгах! Ну, зачем вы мне напомнили, Александр Васильевич? Прошу вас, на сцену! За мной!
Кастеллано легко взлетел по ступенькам и галантно подал руку Лизе.
— Прошу вас, госпожа Молчанова! Я познакомлю вас с художниками. Они создали все это великолепие.
Господин Кастеллано не успокоился, пока не представил нам всех работников театра, включая гримеров и рабочих сцены.
— А для чего в зале актёры? — спросил я.
— У нас будет настоящая репетиция, — всплеснул руками Кастеллано. — Все артисты уже отрепетировали свои роли, мы ждём только вас. А после спектакля я угощу вас роскошным ужином.
Услышав про ужин, я приободрился и решительно кивнул:
— Тогда давайте начинать.
Пьеса называлась «Кровавый граф», и ее содержание полностью отвечало названию. Лиза решила представить зрителям историю нашего знакомства, и мне это показалось логичным.
Графа Мясоедова играл актер устрашающего вида, с чёрной как сажа бородой.
Он говорил густым басом, будто дул в трубу, и выглядел очень зловеще.
— Он как будто создан для роли злодея, — удивился я.
— Грим! — воскликнул Кастеллано, услышав мои слова. — Великолепный грим и потрясающая актёрская игра. Ну, и зелья, конечно. Если бы вы только знали, Александр Васильевич, как в последнее время подорожали зелья превращения! А ведь без них в нашем деле не обойтись. Мадонна миа, я опять заговорил о деньгах? Если это повторится ещё раз, я откушу свой язык и выплюну его.
Все актеры знали свои роли назубок,
и только я подглядывал в бумажку, когда произносил текст. А в оркестровой яме прямо у моих ног плескалась настоящая река.В эту реку граф Мясоедов должен был швырнуть Лизу.
— Ты не боишься промокнуть? — заботливо спросил я.
— Это всего лишь иллюзия, — рассмеялась Лиза. — Тонкая пленка воды, которую поддерживает магия воздуха. Я упаду в волны и мягко опущусь на пол. Господин Кастеллано мне все объяснил, не беспокойся.
— Маги воздуха взяли с меня двойную плату за срочность, — снова затянул Кастеллано, но тут же ударил себя ладонью по губам. — Ни слова больше! Продолжаем репетицию.
В роли дворника выступал мой знакомый швейцар. Он старательно шаркал метлой по сцене и многословно объяснял нам с Лизой, как найти ее квартиру.
А затем на сцену выбежала Муромцева в образе мальчишки.
Швейцар воинственно взмахнул метлой и закричал, страшно тараща глаза:
— Пошёл прочь, негодяй!
Рабочие сцены быстро и ловко меняли декорации. Не успел я оглянуться, как оказался в палате госпиталя, а передо мной извивалась и шипела змея. Она выглядела как настоящая, и я почувствовал, что по спине у меня бежит струйка холодного пота.
— Хватайте стул, Александр Васильевич! — крикнул мне Кастеллано.
Я запустил стулом в змею, и она растаяла в воздухе, не переставая угрожающе шипеть.
Но больше всего меня поразила сцена гибели графа Мясоедова.
Над сценой повисла зловещая багровая луна. Я принял бы ее за настоящую, если бы не знал, что она вырезана из картона.
Прожектора выхватили из темноты бородатое лицо графа. Послышался плеск воды и заунывный вой ветра.
Мясоедов произнес свой последний монолог, а затем рассыпался в пепел.
Черные хлопья медленно сели на сцену, а Кастеллано неистово зааплодировал:
— Браво, господин Баранкин, браво!
Остальная труппа подхватила, хлопали даже работники сцены.
— А куда делся артист? — недоуменно спросил я.
Но тут живехонький Мясоедов вышел из-за кулис и раскланялся с довольным видом.
— Иллюзия, Александр Васильевич, — подмигнула мне Муромцева. — Ну, что скажете, умеем мы играть?
— Умеете, — признал я, — еще как.
Честно говоря, представление мне очень понравилось, и я решил, что не стану спорить.
Когда Кастеллано назовет сумму. Такой спектакль стоит любых денег.
— А теперь все выходим на финальный поклон, — громко объявил Кастеллано. — Александр Васильевич, Елизавета Федоровна, я жду вас через два дня на следующую репетицию.
После спектакля все актеры дружно отправились в трактир, и я позавидовал им черной завистью.
— Может, и мы с ними? — предложил я Лизе.
— Ни в коем случае, Александр Васильевич! — трагически закатив глаза, воскликнул Кастеллано. — Ведь я обещал вам роскошный ужин, и ни за что не нарушу своего обещания. Прошу, прошу вас за мной в мою скромную квартиру.